— Деда, ты очень против наших отношений?
Он меня не понял. Чуть подавшись назад, нахмурился, вскинул бровь и с подозрением спросил:
— Что за странный вопрос?
Да вот так! У меня, конечно, было ощущение, что деда своей строгостью немного мстил мне за Алеса, но в такой неопределенной ситуации, когда сама не успела осознать произошедшее, я чувствовала себя неуверенной во всем. Будто у меня в руках оказалось нечто настолько хрупкое, что один взгляд со стороны может это разрушить. Это что-то хотелось удержать, прижать к себе, чтобы сохранить и оставить только между нами... Что если папа уже говорил с дедушкой? Что если деда уже согласился с его доводами?.. У меня по позвоночнику скользнул холодок, и я немного плаксиво попыталась оправдаться:
— Просто, вдруг я скажу тебе что-то сейчас, а ты, как папа, начнешь ругаться, как мы не подходим, какой Алес зверь и вообще, и как мне надо срочно все это и его бросать, и...
— Детка... — мягко остановил мои панические мысли дедушка, окинул меня скептичным взглядом и, как само-собой разумеющееся, сказал:
— Если бы я был против, давно бы принял меры. Не забывай, кто я. При желании, тебе бы поменяли мастера еще год назад и отправили Алеса в другую страну.
Точно... Почему я не подумала об этом сама, это же логично? Тут мозг напомнил, что об этом я как раз думала еще в больнице, но все, что там дальше завертелось, заставило меня об этом забыть. Медленно кивнув, я нахмурилась, потом качнула головой и... Какой же бред, а? Ну правда.
— Это так тупо... — буркнула я себе под нос и, продолжая колупать очередной непонятно откуда взявшийся катышек, тихо призналась:
— Я очень его люблю. Но понятия не имею... Точнее, я не могу ему это сказать.
— Он оглох?
— Деда, — меня пробило на нервный смешок, но на дедушку я все равно посмотрела с укоризной. Сам ведь спросил! Да, это моя глупая девчачья проблема, которая, наверное, и не проблема. Но после крыши, после того, что сначала устроил Алес, что ему устроила я в ответ, после реакции папы и вообще, после той чертовой ссоры у клуба для меня это проблема!.. Дедушка вздохнул и приподнял свободную руку в пораженческом жесте со словами:
— Прости, солнце, тогда я тебя не понимаю.
Добро пожаловать в мой мир, я себя тоже не понимаю. Криво ухмыльнувшись, я попыталась сформулировать мысль как-то более четко... Угу, и покраснела. Да уж, была бы это Виа или... При мысли о Риа меня пробила злая дрожь, и я шустро запинала ее подальше. Потом снова сосредоточилась на себе, покраснела окончательно и, не выдержав, опять ткнулась лбом дедушке в плечо. Ух. Хочу переводчик для мозга!..
— А вдруг он меня не любит? — еще через пару минут самокопания тихо выдала я, — Мы вроде бы правда все обсудили, и я... Почти не злюсь на него, извинилась, но... Боюсь это сказать, — я на секунду остановилась, прежде чем добавила:
— А вдруг он скажет, что устал и ничего не хочет?
— Отправим в принудительный отпуск, чтобы захотел.
Гениально. Несмотря на оглушительный хаос эмоций, я тихо фыркнула и протянула:
— Деда...
— Шантажировать через отдел заказов тоже можно, — будничным тоном отозвался он, и я совсем рассмеялась, а когда успокоилась, выпрямилась и укоризненно посмотрела на него.
— Деда!
— Дорогая, в этом нет ничего страшного, — с той же уверенностью улыбнулся дедушка и опять погладил меня по макушке, — Может быть тебе просто не накручивать себя и не торопиться? Иногда людям нужно пережить тот факт, что их простили, а ты тоже наверняка знаешь, что кое-где провинилась. Ты молодец, что нашла в себе силы извиниться, но может тебе тоже нужно это полностью осознать? Все случилось только вчера, ты никуда не опаздываешь.
Удивляясь, как он так быстро попал в точку и разложил все по полочкам, я озадаченно встретилась с его намекающим взглядом, прикусила губу и отрицательно мотнула головой. Деда удовлетворенно кивнул.
— Видишь? Поэтому и страшно. Детка, сначала ты сама должна быть к этому готова. А Алес подождет.
Это, конечно, да, и Алес тоже, может быть подождет, но...
— Он тоже не сказал.
И это беспокоило. Даже несмотря на то, что я понимала, почему он мог промолчать, мы ведь по сути в одинаковой ситуации...
— Значит, ему тоже нужно все переварить, — дедушку ничего не смущало, и он просто пожал плечом, — Ничего не происходит мгновенно. В этой квартире наконец-то прекратились войны, дайте себе... Насладиться перемирием, — он вдруг как-то странно хмыкнул и задумчиво протянул:
— В конце концов, такие вещи не говорят потому, что «надо». Если ты боишься или не хочешь, ты не должна их говорить.
Насладиться перемирием... Немного обдумав его слова и примерив их на произошедшее вчера, я поняла, что да: то хрупкое, что будто держу в руках действительно нуждается... Во времени. Чтобы немного оформиться, вырасти... Даже то оглушительное осознание, которое вчера казалось таким огромным, на самом деле ощущалось совершенно иначе. Будто раньше все было... Проще? Хм, спокойнее? Хотя о чем я, наши периодические взрывы делали отношения какими-то бесконечными горками. У меня вдруг будто на секунду замерло сердце, когда я поняла, что чувства, которые осознала вчера, хочется от этого защитить. Сохранить их нежными, открытыми и... Не поранить очередной глупой ссорой. Вот только... Я прикусила губу. Зная нас, это вообще возможно? Да, сейчас все хорошо, но если мы так и продолжим молчать, если так и не сможем признаться, разве это не выльется в очередной скандал? Даже не так: неприятно было осознать, что я подозреваю именно себя в том, что рано или поздно сорвусь, если Алес не признается, или мое признание получит... отказ.