— А ну не спать, — строго повернулся он к Алесу, — Тебе за руль, а ты спишь.
Алес приоткрыл глаза, которые чернели еще сильнее из-за синяков под ними, взъерошил волосы и сделал просящее лицо.
— Подвези на скорой?
Я бы согласилась чисто из уважения к Алесу, который состроил такую рожицу и выдавил из себя умоляющие интонации. Тихонько хихикнув, я сделала такой же несчастный вид, и мы с Алесом ехидно переглянулись. Отличный, кстати, вариант, мне нравится! На скорой да с мигалкой мимо всех пробок! Генриха это не устроило, и нам указали на дверь со словами:
— Выметайтесь, наглые люди, ко мне сейчас придет девушка, которую ты, — он отдельно смерил меня взглядом и ткнул в мою сторону пальцем, — Размазала по стенке.
— По шкафчику, — будто между делом поправила я, как ни в чем ни бывало встала и, поправив ремень, снисходительно посмотрела на Генриха, — Если бы этого не сделала я, она бы сделала это со мной.
— Убирайся, садистка. И этого садиста с собой забери.
Нам махнули рукой, и мы покорно вымелись. И почему нас все гоняют?.. Почему тут вообще Герих, уверена, наш врач не завел бы такой нудятины. Возмущенно нахохлившись, я сделала несколько размашистых шагов, потом притормозила, дожидаясь Алеса и устало вздохнула, когда он вдруг усмехнулся. М? Я бросила на него вопросительный взгляд и Алес, перехватив его, с усталой улыбкой качнул головой.
— Я задолбаюсь это писать, но знаешь что, так им и надо. Знали, куда лезли, — Алес презрительно поморщился и выдал насмешливое:
— Они совсем оборзели, что ли? Или у них память на арене отшибло, очевидно же, если ты трижды провезла ее по песку, то в раздевалке провезти ее по плитке будет не влом!
Чуть не застыв столбом, я уставилась на Алеса...
— Я говорила, что обожаю тебя?
Нет, реально! То есть меня не отчитали, из дисциплинарки вытащили, да еще и заявили «так и надо». Он, продолжая унижать Сойку себе под нос, удивленно приподнял бровь, открыл мне дверь в раздевалку и вдруг тихо засмеялся, мгновенно смягчаясь.
— Спасибо, мне приятно.
Алес лукаво подмигнул, я тоже фыркнула и, шустро собравшись, выбежала на парковку. Алес как раз разговаривал с дедушкой, но, едва я появилась рядом, беседа остановилась, оба посмотрели на меня, и на нас с Алесом в третий раз за день махнули рукой. Да что ж такое. Проводив деду недовольным взглядом, я села в машину и, мгновенно растекшись по сидению, блаженно вздохнула. Нервозность окончательно отступила, от адреналина не осталось и следа, и меня накрыло усталостью. Особенно в тепле... Единственное, о чем я продолжала думать: Эшли и Виа. Подружка в целом беспокоила, а вот Эшли...
— Только не засыпай, — выезжая с парковки, со смешком ласково попросил Алес и, пользуясь тем, что больше свидетелей нет, щекотнул мне коленку. Я улыбнулась. Потом прищурилась...
— А что тут Генрих забыл?
— Он главный в хирургии и травматологии нашего отделения в Арле, так что на выпускные всегда вместе с медиками приезжает, — Алес перестроился в крайнюю полосу, стобы выжать газ и безразлично пожал плечом. Ага... Все у нас не как у людей, я уже ничему не удивляюсь. Тогда другой вопрос:
— Алес... — я все же нахмурилась и, потерев повязку на шее, покосилась в сторону изверга, — Что мне будет за Эшли?
— Ничего, — он недовольно цыкнул, — Это мне акт заполнять и личное дело перепрошивать... — на меня вдруг покосились и зачем-то спросили:
— Ты как?
О, думает, что я устрою истерику? Почему-то факт смерти Эшли не особо беспокоил. Не то, что не грустно, мне в целом... Наплевать как-то было. Неудобно, что я ее толкнула вот так, но в остальном, ну свернула шею, ну и катись... От этой мысли как раз по спине прошелся холодок, и я ляпнула:
— Чувствую себя бесчувственной сволочью. Может, стоило извиниться?
Алес нервно хмыкнул, глянул на меня, потом качнул головой и ехидно отозвался:
— Ты б еще предложила помочь ее до медиков дотащить.
Я не удержалась от улыбки, но в следующий момент поджала губы и на секунду прикрыла глаза.
— Просто единственное, что меня корежит, — то, что я ее так толкнула. Неудобно как-то, что ли...
— Совесть? Удивительно, — Алес с подозрением потянулся ладонью к моему лбу и сокрушенно замычал, — Ужас. У тебя жар и бред. Убила дуру и «неудобно» ей.
Звучит мерзко, но забавно, признаю. И мерзко здесь не то, что сказала я, а то, что выдал Алес. Смерив его скептичным взглядом, я противно процедила: