Он шумно вздохнул и выпрямился.
— Ну ты даешь, — мастер хмыкнул, — Я думал, там что-то серьезное, может, убила кого-нибудь, а ты — «обещание».
Я сглотнула подступивший к горлу ком. Для меня это серьезно…
— А обещание, я так подозреваю, о проигрыше той крашеной брюнетке? Как ее там… Эвори? Эвели?
— Эшли, — почти прошептала я.
— Значит, все-таки оно… — он снова вздохнул и внезапно притянул меня к груди, положив мне руку на затылок и слегка поглаживая, — Это того не стоит, малыш. Люди, которые просят о подобном, должны получать по заслугам.
— Я сама предложила…
— Тогда это будет тебе уроком. Не убивайся так.
Судорожный вздох невольно вырвался из моей груди. Тебе легко говорить, я ведь нарушила не только это глупое обещание о проигрыше, но и данное самой себе и… Маме. К горлу снова подступил комок, и я тихонько всхлипнула. Хуже некуда…
— Боже, ну ты чего, малыш, — мастер погладил меня по голове, — Ты серьезно будешь накручивать себя из-за такой ерунды? Тебе станет легче, если я скажу, что нога у нее была абсолютно здоровая? Я за ней наблюдал во время вашего боя и могу сказать это наверняка.
Я помотала головой и, прикусив губу, сдержала очередной всхлип. Кажется, нервы решили устроить разрядку именно сейчас, а мои мысли стали лишь спусковым крючком. Мастер, поняв, что успокоиться у меня не получится, снова вздохнул и обнял крепче.
— Ладно, поплачь. Я сегодня добрый, сегодня можно… — вполголоса сказал он, слегка покачиваясь из стороны в сторону. А потом вдруг добавил:
— Но бегать все равно будешь. Говорят, это помогает для очистки разума.
Не выдержав, я тихонько засмеялась. А то можно подумать, что он заболел. Действительно, как же без бега… Постояв так еще немного, я вздохнула. Хватит, и так расклеилась прямо перед мастером. Уперевшись ладонью ему в грудь, настойчиво попыталась отстраниться.
— Слезы закончились? — он сам отодвинулся, не разжимая рук, и посмотрел на меня, — Еще рыдания ожидаются? Готовить зонтик?
Улыбнувшись и утерев глаза, я отрицательно покачала головой.
— Ну и славно, — он тоже улыбнулся, — Давай запрыгивай в машину, поедем лечить твое несчастье тортом. Ты за?
Я только фыркнула. Ты любишь их больше меня, смысл спрашивать? Мы сели в машину, мастер вырулил с парковки и привычно набрал скорость. К ней я успела привыкнуть, и теперь она ничуть не отвлекала. А жаль. Сейчас, несмотря на попытки думать о том, какой тортик хочу, мысли все равно соскальзывали не туда…
Когда мне было пять, мама отдала меня в начальную школу при академии. Помню, она долго объясняла мне, что там будет много спортивных занятий, и что я должна хорошо себя вести, подружиться с другими девочками. Но еще ярче я помнила другой момент.
— Лесса, — поймав меня перед первым выходом в школу, сказала мама, — Пообещай мне, что не будешь уходить из школы одна.
— А погулять?
— Нельзя, только вместе с учительницей и другими ребятами. Обещаешь?
Она тогда очень серьезно на меня посмотрела, а я, лишь бы поскорее пойти в загадочную школу, сказала ей без каких-либо мыслей:
— Обещаю!
А потом, в один день, я и мои новые подружки решили на большой перемене посмотреть котенка во дворе. Казалось бы, ничего страшного, даже с территории не вышли… Я еще тогда размышляла, что если выхожу с подругами, то это же не «одна», верно? Тем более, что старшие девочки спокойно бегали к коробке на перемене…
Очнулась я в страшном и темном подвале, отдающем запахом сырости и плесени. Мои подружки тоже были там… А еще — взрослые и очень злые дяди, кричащие друг на друга.
— Ты зачем всех троих притащил?!
— А что я должен был делать? Ты сказал, что нужен ребенок, пять лет, девочка, а их трое вышло!
— Ты …!
Когда один сильно ударил второго, меня сковало от ужаса так, что я не могла сделать и вздоха, не то что заплакать или закричать. Все, на что хватало сил, следить за мужчинами и пытаться не подавать признаков жизни, чтобы они не подумали обратить на меня внимание… Только после стало еще страшнее. За покосившейся дверью раздались глухие удары, резко прекратившие ругаться мужчины, злобно что-то прошипев… Начали от нас избавляться. Сначала перерезали горло плачущей Марте. Я до сих пор отчетливо помню, как она кричала и как захлебывалась собственной кровью, брызнувшей на светлую школьную форму. Потом так же убили Найрин. Она пыталась сопротивляться, поэтому в первый раз ее убийца промахнулся, порезав только плечо. Крик птицей метался по комнате, но и Найри скоро осела сломанной куклой. Когда же они повернулись ко мне, у меня перехватило дыхание, и я не могла даже закричать. Вернее, думала, что не смогу. Сначала меня подняли за шиворот, сдавив горло, и я затрепыхалась в попытке облегчить хватку, но им это не понравилось. Меня бросили обратно и схватили за запястья, удерживая. Я отчаянно забилась, пытаясь увернуться от неумолимо приближающегося ножа, сдавленно вскрикнула…