— Малыш... А ты чего так далеко, м?
Он немного придвинулся, и я тут же отодвинулась на столько же, продолжая упорно цедить свой капучино. Алес будто специально его без сахара сделал... Я покосилась в сторону пирожных, оставшихся на тумбочке, потом на снова ненавязчиво придвигающегося Алеса... Вот повернись к нему спиной, непонятно, что он там сделает. Хотя я не против... Я еще немного отодвинулась, и Алес хмыкнул.
— Ка-ай...
— Отстань.
— Мне холодно так далеко сидеть.
— Оденься.
Он выдал многозначительное «м-м», придвинулся еще... В следующий момент ему пришлось ловить и меня, и пирожные, которые я смахнула в попытке удержать равновесие, чтобы не облиться кофе. Алес замер, удерживая нашу конструкцию, выдохнул и, укоризненно посмотрев мне в глаза, заявил:
— А все потому, что ты сбегала.
— Потому что ты вертел мои!.. — прошипела я, но не нашла в себе сил договорить и взглядом показала ему все, что о нем думаю. Алес еще секунду пытался делать насмешливый вид, но в итоге не выдержал и, прыснув, засмеялся.
— Я специально, — мне нагло подмигнули, подтянули обратно, усаживая, и, чмокнув в щечку, притянули к себе, заключая в надежное кольцо рук, — Держи кофе, мы ползем за моим.
Святое печенье, Алес, ты невыносим!.. После такого я уже не могла строить из себя недовольную и тоже тихо засмеялась, потому что Алес в буквальном смысле потащил меня на другую сторону кровати, не желая выпускать из рук.
— Тебя отпусти, ты же опять убежишь, а мне холодно... — проворчал он, когда понял, что я смеюсь именно над ним. Мой смех стал только громче.
Вот теперь начало дня было идеальным. Мы, никуда не торопясь, завтракали под фильм в постели, гонялись друг за другом по комнате соревнуясь за единственное шоколадное пирожное, целовались, пытаясь попробовать, чей крем вкуснее, но в итоге все равно раскромсали оба десерта и кормили друг друга. Потом искали тапки под кроватью и относили тарелки на кухню... Часы намекали, что стоило бы собираться к отцу, но мы оба туда не хотели. Я была бы очень даже не против провести этот вечер наедине с Алесом, в прошлом году нам было весело и вдвоем, в этой самой постели, между прочим. Но мы уже согласились, и я была уверена, что деда передал это папе. То есть выбора... Ну, выбор был, мы могли и не ехать, но когда на вопрос Алеса, иду ли собираться, я накрыла голову подушкой, повисла пауза.
— Кай... — мягко сказал он и осторожно пощекотал мое плечо. Я с тяжелым вздохом и очень страдальческим видом, вылезла, посмотрела на Алеса...
— А может никуда не поедем?
— Мы уже пообещали...
Сам себе противореча, он со вздохом сожаления огладил мою талию и коснулся щеки губами. Ну-ну, будто мы не можем сбежать.
— Вы поссоритесь еще больше, — Алес качнул головой и, отпустив меня, шагнул к двери, — Я беру сумку, и идем.
Я только шумно вздохнула, проклиная тупую привычку говорить вслух, и потянулась. Ладно, настрою себя на вечное, мирное...
— Выбери за меня платье, — буркнула я в подушку, надеясь хоть так мотивировать себя, на что Алес хмыкнул и просто куда-то ушел. Изверг!.. Бормоча гадости себе под нос, я села, пригладила волосы и, соскользнув с постели... Так. А где он? Удивленно хлопнув ресницами, я поняла, что Алеса в комнате нет, и с чувством подвоха прошла к себе, чтобы обнаружить его в моей гардеробной у шкафа с платьями!
— Ты что делаешь? — с подозрением подходя ближе спросила я и опешила, когда он, бросив на меня короткий взгляд, вытащил какую-то вешалку, чтобы приложить ко мне. Это... Я озадаченно посмотрела на какое-то голубое струящееся платье с тонкой линией молочных кружев по линии корсета, которое папа подарил мне пару лет назад. Черт знает сколько его не видела и надела, может быть, один раз...
— Смотрится отлично, бери его.
Мне подарили веселую улыбку и, напоследок чмокнув в щеку, обошли, чтобы вернуться к себе. Я еще раз глянула на вешалку и резко развернулась.
— Так ты серьезно выбирал мне платье?
Алес непонимающе обернулся, пожал плечом и, фыркнув, как само собой разумеющееся язвительно сказал:
— Ты же попросила. Мне не лень.
А у меня теперь нет повода изобразить страдания в стиле «как мне нечего надеть» и проторчать тут лишние пару часов!.. Пока я переваривала его странное поведение, Алеса и след простыл, и отчаянный стон достался пустоте. Я еще раз посмотрела на платье... Ладно, буду ценить его поступок, выбор, его... Деда же так сказал? Вот, я послушная, я ценю.
Запихнув первые попавшиеся туфли и пижаму в сумку, я не глядя кинула следом косметичку и, уже по привычке, бежевые ножны со стилетом. Потом чехол с булавками. Когда рука потянулась к пистолету, я озадаченно посмотрела на него и отложила обратно, с подозрением осознавая свои новые странные привычки. Докатилась. Расческу не взяла, но уже зачем-то запихнула колбу с паралитиком для булавок. Выложив и ее заодно, я аккуратно упаковала платье и наконец вышла из комнаты... Алес уже ждал: собранный, но недовольный. Красивы-ый... Видимо, ему было лень тащить чехол, как мне, поэтому он сразу надел зауженные светлые брюки и темно-синюю рубашку свободного кроя из мягкой ткани. У меня чуть слюни не потекли, особенно когда я увидела его ключицу в небрежно расстегнутом вороте. Еще и волосы собрал в низкий хвост... Давно он так не делал: последнее время Алес либо наскоро собирал высокий хвост, либо какой-то непонятный пучок, чтобы волосы просто не мешались.