— Ты прекрасно выглядишь, — делая шаг ко мне и протягивая руку, чтобы помочь спуститься, тихо сказал Алес, и я счастливо улыбнулась в ответ. От одного его взгляда стало спокойно и тепло, кажется, если бы огромная елка в гостиной сейчас рухнула, я бы не заметила, потому что он рядом, и, пока это так, я в безопасности. Алес чуть крепче сжал мои пальчики, вновь скользнул по мне восхищенным взглядом... И у меня потеплели щеки от смущения.
— Да, тебе очень идет. Я рад, что оно подошло, — подходя ближе, с улыбкой заметил папа, и я дернулась было отобрать руку, но Алес не пустил. А? Покраснев еще сильнее, я покосилась на него, увидела спокойную ободряющую улыбку, потом на папу...
— Лекс, дашь нам пару минут? Мы сейчас подойдем.
— Конечно.
Алес напоследок сжал мои пальчики, еще раз улыбнулся, а когда оказался у папы за спиной еще и хитро подмигнул, прежде чем зайти в столовую... Изверг! Кинул меня и ушел!.. Но ладно, он подмигнул, значит если что... Я хлопнула ресницами, когда папа предложил мне локоть и повел в другую сторону, подальше от двери за которой скрылся Алес.
— Знаешь, когда Себастьян вчера сказал, что тебе зашивали руку, я подумал, что открытое платье будет смущать и решил сделать перчатки. Хорошая идея оказалась, — папа погладил мои пальцы на сгибе локтя и, когда я подняла глаза, приподнял уголок губ, — Сто лет их не делал... Почему, интересно? Они ведь тебе всегда шли...
Угу, или маме. Я отвела взгляд, чтобы не поморщиться, и похолодела, когда папа сказал:
— Эли их терпеть не могла.
Я точно молчала! Я не могла сказать это вслух, да ни в жизнь!.. Тут я поняла, что и правда молчала, а папа сам это сказал, и удивленно повернулась в его сторону. Он глядел куда-то в пространство со странным выражением лица, потом качнул головой и попытался бодро улыбнуться.
— Она даже те, в которых надо было работать, каждый раз надевала с ворчанием про то, как они ее раздражают... — он секунду помолчал и, посмотрев мне в глаза, тихо сказал:
— Лесса, ты права, я не знаю, что у вас там происходит. И именно поэтому, когда слышу, что ты поранилась, или что ты опять попала в больницу, каждый раз представляю худшее, — папа вдруг несвойственным ему движением провел рукой по волосам, чуть отворачиваясь в сторону, пригладил аккуратно подстриженную бороду и шумно вздохнул, — А здесь ты чуть не... Ты была в ужасном состоянии, а как только выписалась, сразу опять оказалась в академии, которая тебя до этого довела. Я чуть с ума не сошел, пока Себастьян не приказал своим людям докладывать о твоем самочувствии еще и мне, — он нервно усмехнулся и, повернувшись, снова посмотрел мне в глаза с тихим:
— Извини. Я был на нервах. Почему-то думал, если ты все бросишь и будешь где-то рядом, тебе будет лучше, наверное, я слишком резко пытался тебя оттуда выдернуть. До меня это дошло, только когда ты вышла из мастерской, еще и трубку не брала, я жутко волновался, что не помог тебе, да и чем вообще мог помочь. Прости, правда, я был слишком груб и...
— Пап... Я... уже не злюсь, — я опустила голову и шаркнула ногой по ковру, с неприязнью вспоминая тот день, — Я тоже слишком резко отреагировала, просто... Все так бесило, что вообще на всех так срывалась.
И именно из-за этого все проблемы и возникли. Раз это жест примирения, то мне стоит послушать дедушку... Вряд ли папа резко передумает, но и постоянно цапаться я задолбалась. Хватило войны с Алесом...
— Мне очень жаль, что я не помог тебе, — папа вдруг шагнул ко мне и аккуратно обнял, — Мне сложно принять твой... образ жизни, и что ты выбрала Лексана, что вы оба там...
Опять. Я обреченно прикрыла глаза, понимая, что мне в сотый раз собираются действовать на нервы объяснениями, как мне надо уйти из профессии, как мне надо бросить Алеса и какой он жестокий. Терпи, терпи... Надо вытерпеть и заключить перемирие. Иначе сорвусь либо я, либо Алес. Я прикусила губу, вдохнула. Черт. Не выдержав, я посмотрела на отца и с отчаянием чуть ли не простонала:
— Но мы так живем! Это то, чем...
— Я знаю, — меня погладили по голове, и, удивившись, я замолчала, — Себастьян не раз мне это говорил, намекал, что надо поменять решение, но я уперся в вашу беготню с оружием... — папа опять остановился, машинально проводя ладонью по моей спине, — Я прекрасно все вижу. Даже сейчас, когда ты вышла, по вам все очевидно, и раньше было, но меня больше волновала опасность, в который ты постоянно находишься. Особенно потому, что все молчали.