— Вот эта стопка, — ее пальчик ткнулся во внушительную гору бумажек, — Лишнее. Над этой, — теперь она показала на жалкую пару папок, — Я думаю. А это… Возможно.
Я со скепсисом посмотрел на еще одну огромную стопку и покачал головой. Лентяйка неисправимая. Напоследок сохранив все три адреса в облако, я выключил комп, встал и, подойдя к ней, присел прямо на столик, чтобы взять верхнюю папку из стопки. Так. Эмилия Бронк, шестьдесят… Ясно.
— Это сразу нет, тут женщина, ты к ней не пойдешь, — я откинул папку на пол и взял следующую, чтобы вчитаться, — Это… Возможно, подумай. Это тоже сразу нет.
— Почему? — она кое-как приподнялась, чтобы заглянуть в документы, и непонимающе глянула на меня. Я сделал каменное лицо. Потом закрыл папку с фото на первой странице, отшвырнул ее подальше и, демонстративно взяв следующую, отчеканил:
— Потому что тут молодой пацан. Я сказал нет.
Дейм уже выбрал в каком магазине будет закупать парики и прочие мелочи для Кай, а развратных платьев у нее в гардеробе и так валяется полно! На нее что не надень при нужной подаче крышу снесет… Я снова вспомнил вчерашнюю ночь и невольно окинул ее хищным взглядом. Кай покраснела, но все-таки закатила глаза и посмотрела на меня, как на дебила.
— Но это же проще пареной репы! Мне всего-то нужно подойти познакомиться и незаметно…
Незаметно что? Дать ему тебя облапать? Пока я сам тебя всю не облапаю, ты у меня к этим ушлепкам на километр не подойдешь. Иначе я за себя не ручаюсь… Особенно когда речь о твоих ушлых дружках из академии. Ловя себя на внеплановом приступе ревности, я притормозил. Идиот. Что за чушь, это реально проще, ей достаточно надеть короткую юбку, и этот пацан пойдет за ней хоть куда, да он с крыши сам спрыгнет. Мысленно недовольно цыкнув, я покосился в сторону отброшенной папки и тупо перевел тему. Точнее, окинул одну нахалку взглядом и, хмыкнув, протянул:
— Кай, а ты чего разлеглась, м?
Я демонстративно ехидно оскалился, когда она покраснела, на секунду замерла с открытым от возмущения ртом, а в следующую, сложив руки на груди, попыталась съязвить:
— Зад болит.
Иногда, когда она выдает такое, я забываю с кем говорю. Откуда она вообще это берет? Реально, что ли, от меня, как Себастьян сказал? Еще и смотрит с вызовом. Нахалка! Я сделал серьезное лицо, принимая ее игру, понимающе покивал и наигранно задумчиво выдал:
— То есть, в следующий раз болеть не будет, — я окинул ее новым изучающим взглядом, еле сдерживая смех, — Тебе нравится без запаха или с клубникой?
Синие глазки озадаченно округлились, она хлопнула ресничками… А в следующую секунду пухлые губы возмущенно приоткрылись, когда до нее дошло.
— Если ты про смазку, то я сейчас уйду.
Да что ты говоришь. Я совсем радостно ухмыльнулся, зная, что никуда она не пойдет, потому что утром до столовой я нес ее на руках, а потом так же торжественно через пару часов вносил в квартиру. У нее был железный аргумент в виде трясущихся коленок, а мне, в целом, не жалко… Это было даже забавно.
— И куда? К Дейму? Вперед, — я бросил на нее снисходительный взгляд, чуть наклонившись, щекотнул ее под коленкой, и Кай надулась. Один ноль в мою пользу. Я удовлетворенно кивнул.
— Вот и договорились, — я улыбнулся, опять делая серьезное лицо, — Выбирай задание, а потом напиши в смс какую хочешь. Есть даже разогревающая, никогда не пробовал.
— Вот на тебе и опробуем! — огрызнулась она, покраснев с ног до головы… Все. Не могу. Сдаюсь. Наклонив голову и прикрыв лицо рукой, я заржал, признавая, что шутка затянулась. Сбоку возмущенно запыхтели, вызывая у меня новый приступ хохота, и в итоге я приподнял руки, простонав:
— Я пошутил.
— Ты садист и изверг, понял?! — Кай все же подскочила, вставая на колени и вцепляясь мне в плечи, чтобы попытаться с силой тряхнуть, — Задница белобрысая!..
— Иди в кровать, садистка, — я перехватил ее запястья и с улыбкой встал, чтобы прозаично прекратить поток оскорблений. Кай недовольно засопев выругалась снова, но куда тише, и демонстративно попыталась дотянуться до меня ногой, очевидно, тут же потеряв равновесие. М-да. Я обреченно качнул головой, подтянув ее обратно, и, едва отстранившись, чмокнул ее еще раз, чтобы не начать выговаривать за отвратное чувство баланса. Теперь меня просто молча сверлили недовольным взглядом.