— Приду вечером и помогу, — я обезоруживающе улыбнулся, когда она с тихим «но…» скривилась, и фыркнул, — Выбери три. Самых адекватных.
Нового многозначительного взгляда она не выдержала, покраснела и, смирившись, прикрыла глаза.
— Ладно, — буркнула Кай, а как только я отпустил ее и отвернулся, чтобы взять телефон, выдала:
— Тогда эти три.
Уже? Заинтересованно вскинув бровь, я повернулся, взяв несколько тонких папок, бегло просмотрел содержимое и еще раз глянул на Кай. То есть она тут валялась, изображая бурную деятельность и демонстративные страдания после прошедшей ночи, а на самом деле давно все выбрала? Наглая малявка… Я тебе это припомню. Я тебе и твои выкрутасы припомню, когда ты мне выдохнуть не давала, и это припомню. Тут только мне впору разлечься посреди и стенать, как я устал!
— Вот и ищи по ним инфу, — будто нет никаких кровожадных планов на ночь, абсолютно серьезно сказал я и передал все три папки обратно. Кай подозрительно покосилась в мою сторону, но я, проигнорировав ее взгляд, встал, напоследок быстро чмокнул ее в щеку и вообще собрался уходить, когда вслед донеслось тихое, но очень озадаченное:
— И почему только я чувствую себя так, будто по мне проехал асфальтоукладчик?
Я ж сказал! Малолетняя наглая провокаторша! Чуть не засмеявшись, я постарался взять себя в руки, повернулся и все с тем же железобетонным спокойствием отбрил:
— Я давно говорил, что стоит добавить упражнения на растяжку.
И взгляд мастера в действии, будто я буквально собираюсь загнать тебя в зал… Кажется, Кай поверила, потому что сложила руки на груди и уже со скепсисом собиралась что-то сказать, но я тут же приподнял бровь и невзначай уточнил:
— Займемся йогой? М… Я знаю один интересный вид.
Постельный. Иногда на ремнях. После такого спина будет болеть не у меня, а у тебя, куколка. Кай вдруг ухмыльнулась.
— А давай.
— Да? — я недоверчиво приподнял бровь, подозревая, что она не поняла о чем я, но Кай бросила на меня снисходительный взгляд из-под ресниц и на полном серьезе подтвердила:
— Да.
Ого. Это я на нее так влияю, или она где-то этого понахваталась?.. Мысленно присвистнув, я восхищенно мурлыкнул:
— Ты нечто.
Кай только благосклонно кивнула, показывая, что в курсе и, продолжая удерживать ровную спину, наклонилась над столом, чтобы взять папку. Хм… Я проследил, как ее гиперприличные леггинсы крайне не прилично обтянули ее задницу, хмыкнул и развернулся к двери.
— Ты там за фантазиями не забудь инфы нарыть. Я ушел.
За закрывшейся дверью тихо, но очень недовольно выматерились. Я только хмыкнул и, на ходу подключаясь к Дейму, поскорее спустился на парковку, настраивая себя на рабочий лад. Сейчас мне предстоит каким-то образом обыскать пять адресов и при этом не напороться на реестровиков в праздничной толпе. Я на всякий проверил время и удовлетворенно кивнул. Самый пик часа через два, успею проверить адреса на окраине, а пока доберусь до центра, он немного вымрет. Отлично.
— Давай сначала в банк, чтобы они не ушли на обед, — хрипловато буркнул Дейм в наушнике и снова замолчал. Странный он сегодня. До этого из него энергия перла фонтаном, а тут притих. Я вывернул с парковки и, уже набирая скорость, с подозрением протянул:
— А где твои вечные вопли? Батарейка сдохла?
— Я сдох, — проворчали из динамика и чем-то тихонько зашуршали, — Позвал свою охрану со мной выпить в честь праздника, ну они и зашли. Кто ж знал, что весь мой запас выхлестаем.
Алкогольные запасы Дейма — это огромный шкаф, в котором бутылки копятся годами, потому что бухать за мой счет ему нравится больше, а на рабочем месте он пить не может из соображений безопасности. Впечатлившись, я кашлянул и уточнил:
— Реально весь?
— Угу, — он чем-то звякнул, выругался в сторону и, шумно вздохнув, хрипловато простонал:
— Впервые в жизни словил зеленых чертей, кажется, до сих пор бухой… Они, блин! За новой закусью пошли, а приперлись с бабами! Я охренел так, что поперхнулся, у меня теперь сопли со вкусом Дженсона, и я не уверен, что они забрали утром вторую бабищу… Погоди, дай я в ванной проверю.
Судя по звуку он действительно отложил гарнитуру и куда-то отошел, пока я обалдело пялился на дорогу. Че… До меня наконец дошло, и я заржал. Ну и дичь! Дейм, который к себе никого не пускает, поперся искать левую бабу в собственной ванной! Расскажу Тэо — не поверит! Еще и виски через нос!..
— Че ты смеешься, а прикинь она бы там была? — возмутился опер, возвращаясь, но только вызвал у меня новый приступ хохота, — Алес, мать твою, а ну харэ ржать!