Это факт… Но то, что ты сейчас мне гороскоп в аргументы привел — нонсенс. Скептично осмотрев собственные заклеенные коленки и пошевелив пальцами на ногах, я с демонстративным полным страдания стоном откинулась назад и отползла к своей подушке. Алес только улыбнулся, глядя на мои выверты, отставил аптечку на пол у тумбочки и, погасив общий свет, ушел в гардеробную. А про заказ так ничего и не сказал, тихушник белобрысый… Так что я встретила его грозным прищуром, а на вопросительно приподнятую бровь не отреагировала. Разве что… Ну да, с самым честным видом облизала его взглядом.
— Что на этот раз? — начиная смеяться, закатил он глаза и, опустившись на кровать, потянул на себя одеяло, чтобы привычно завернуть нас в него, — Что ты на меня так смотришь весь вечер?
— Красивый очень, — ехидно отозвалась я и, наглым образом перевернувшись… Взвыла, когда коленку, на которую успела опереться, защипало. А! Святое печенье, больно-то как!.. Засмеявшись громче, Алес подхватил меня за талию, возвращая обратно, притянул ближе и простонал:
— Малыш! У тебя день тупых травм? Прекрати бегать по кровати!
— Я не бегаю, я законно тебя домогаюсь, — пробухтела я, пытаясь выпутаться из его рук, но меня прижали крепче и пришлось покорно сдаться. Сверху опять ехидно хмыкнули, невесомо коснулись губами моей макушки и заявили:
— Коленки вылечи, потом поговорим.
Что?! Возмущенно взревев, я все же с горем пополам вылезла из-под его руки, села и, игнорируя гнездо на голове, обличительно ткнула в него пальцем.
— То есть ты не хочешь меня, потому что у меня коленки ободранные?!
Алес смерил меня многозначительным взглядом, вернулся к глазам… И, не выдержав, заржал, откидываясь на постель и прикрывая лицо ладонью. Пф, ну и пожалуйста! Я тут же схватилась за свою подушку, с грозным воплем кинулась на Алеса и попыталась достать увернувшегося изверга, не вставая на коленку. Взвыв, когда в очередной раз на нее оперлась, я с видом раненого голубя упала на спину поперек кровати и завопила:
— Ты злостный изверг! Мог и поддаться!
Сверху нарисовалось лицо Алеса со знакомой снисходительной улыбочкой, и он язвительно уточнил:
— А больше мне ничего сделать не надо? Нахалка.
— Сам садист! Извергище белобрысое!
— Сказала фарфоровая кукла, — он отодвинул меня в сторонку и лег обратно с насмешливым:
— Смотрю, у тебя отходняк от стресса? Что, на полосу пойдешь пар выпустить?
Я сейчас перевернусь и так тебе пар выпущу, что ты у меня пощады попросишь!.. Смерив его хищным взглядом, я тоже подползла обратно и, нагло примостив голову у него на плече, довольно вздохнула. Потом покосилась на него, жалея, что не могу привычно лечь на бок и полноценно посмотреть в эти наглющие черные глаза, и противно протянула:
— Вот вылечу коленки и покажу тебе, понял?
— Понял-понял… — со смешком отозвался Алес, приобнимая меня за плечо и опять целуя, куда дотянулся. Я еще разок шумно вздохнула, когда он погасил прикроватные лампы, устроилась поудобнее, гипнотизируя потолок… Меня машинально поглаживали большим пальцем по плечу, и это вызывало довольную улыбку. Одно «но». Несмотря на все провокации… Алес все еще вел себя очень странно. Слишком спокойно. И слишком ласково для ситуации, в которой меня положено отчитать хоть как-то. Полежав еще немного, я опять попыталась покоситься на него…
— Что? — очевидно улыбаясь, хрипловато спросил Алес и щекотнул мою руку. Ну да. Не выдержав, я все же аккуратно перевернулась, пристраиваясь на его плече, и, положив ладошку ему на грудь, спросила:
— Все в порядке?
— В каком смысле?
В прямом! Нахмурившись, я поводила пальцем по его коже и буркнула:
— Ты какой-то… Странный. Опять о чем-то думаешь…
Прозвучало максимально бредово, и, недовольно вздохнув, я ткнулась носом Алесу в подмышку, напоследок выдав глухое:
— Я могу помочь?
Алес озадаченно молчал, но вдруг дернулся и тихо усмехнулся.
— Малыш, щекочешься… — повисла пауза, в которой он сам опять пристроил меня на плече, погладил по щеке, прижал ближе… — Нет, не волнуйся. Я просто в который раз понял масштаб проблем. Сама же видела, как тебя пытались подрезать, даже снайпера не поленились пригнать, они же все обычно где-то тут напротив сидели, уже гнезда себе обосновали, а тут на тебе, помчались, — он мрачно усмехнулся и машинально коснулся моих волос губами, пока я мысленно с ним соглашалась. Вот уж точно, проблемы тех еще масштабов… Рихтер сам по себе сложный противник, а свихнувшийся Рихтер, видимо, совсем непредсказуем. И что мы будем делать? В смысле… Деда наверняка уже знает о случившемся, я, серьезно, удивлена, что он до сих пор не отчитывает нас троих за то, что не вернулись домой сразу после того, как заметили, что слежка стала открытым нападением, но что дальше? Сидеть здесь?.. Алес бесится. Явно злится и поэтому такой спокойный, он уже так делал, когда во Фларене я свалила из отеля. И после этого… Закопался в работу, чтобы быстрее ее сделать. Он же не будет… Его рука скользнула по моей талии чуть ниже, отвлекая, Алес повернулся, чтобы привычно уткнуться носом мне в макушку, и я улыбнулась. Прикрыла глаза, прислоняясь лбом к его груди и чувствуя, как уверенно в ней бьется сердце, и привычно скользнула руками по его талии. Ладно. Нет смысла сейчас нервничать, даже если он опять решит что-то делать, все будет согласовано с дедой, а он его прикроет, хотя, очевидно, Алес и без этого справляется. В конце-концов, он такой сильный и независимый… Поймав себя на легком сарказме, я мысленно посмеялась, но признала: уж кто, а Алес точно знает, что и как делает. Он плотнее закутал нас в одеяло, я еле слышно фыркнула и, продолжая улыбаться, тихо сказала: