— Правильно, для тебя главное — Иван Васильевич. А он даже выговор тебе не стал объявлять за самовольство. И стиль его ты хорошо знаешь, все выступления помогаешь подготовить на высшем уровне. И продолжай в том же духе! — поддержал Владимира Мелешин.
— Спасибо, Анатолий Петрович, на добром слове и вообще за все хорошее, что ты сделал для меня в этот злосчастный период моей жизни. Кстати, ты обещал, что при удобном случае мы это дело обмоем. Лучшего момента быть не может: шеф в Бразилии, а мы закончили доклад, — настаивал Филиппов. — Слово свое надо держать. Как ты смотришь, чтобы сегодня вечерком?
— Не возражаю. Но особо долго давай задерживаться не будем.
— Договорились! — обрадовался таким словам Филиппов. Долго рассиживаться ему и самому не было никакой надобности: предстояло еще заехать к Алене. — У меня или в твоем кабинете? — по-деловому поинтересовался он.
— В моем, и только мы. Особо не затягивай. Как схлынет основной поток сотрудников аппарата — сразу и заходи, — добавил Мелешин. — А я закрою дверь из приемной, чтоб уборщица не нагрянула.
Выйдя от Мелешина, Владимир прихватил в машбюро отпечатанные страницы очередного раздела подготовленного доклада, потом тщательно вычитал их вместе с «бригадой» и всех отпустил. Сам же сходил в буфет, купил всего, что необходимо для застолья, чтобы угостить как следует хорошего человека, затем позвонил Катерине и предупредил, что задержится: вначале нужно вычитать законченный вариант доклада, а потом встретиться с Мелешиным и обмыть с ним как следует все хорошее, что он сделал для Филиппова в последнее время. Как и ожидал, возражений со стороны супруги не последовало.
…В дружеских застольях с Мелешиным Филиппов принимал участие неоднократно и знал, что Анатолий Петрович особо лишнего никогда себе не позволял. Так было и на этот раз: выпив около половины бутылки «Посольской» и плотно закусив, они начали собираться по домам. А чтобы в кабинете не осталось никаких улик, Владимир остатки трапезы опять сложил в свой портфель, зная к тому же, что вскоре все это пригодится.
— Еще раз большое тебе спасибо, Анатолий Петрович, и дай бог доброго здоровья и сил!
Филиппов крепко пожал руку секретаря облисполкома, довольный, что вся эта эпопея — его сотрудничество с изобретателем, переписка с Комитетом по делам изобретений и открытий, переживания из-за повестки в суд — теперь осталась позади, стала историей. Искренне же он продолжал сожалеть лишь о том, что и в новом году сено заготавливать будут по-прежнему дедовским способом… И еще он сделал для себя немаловажный вывод: надо устанавливать как можно больше личных и тесных связей со всеми руководителями высшего уровня, с которыми приходится иметь дело по роду основной деятельности…
Отказавшись от предложения Мелешина доехать до дома на дежурной машине, которую тот вызвал, Филиппов быстренько забежал в свой кабинет и, позвонив Алене, сказал, что едет к ней. Потом вышел на центральную площадь и взял такси.
Вскоре он был возле дома старой, сталинской постройки. Нырнув в арку двора, Владимир быстро поднялся на третий этаж и едва успел нажать на кнопку звонка, как дверь открылась: Алена, ожидая его, давно уже стояла в прихожей, посматривая время от времени в глазок.
Она была в коротеньком ситцевом халатике, небрежно перетянутом пояском и наполовину распахнутом. Наверняка это было сделано с умыслом, чтобы показать большие тугие груди, которые всегда вызывали у Владимира жгучее волнение и возбуждали его при одном прикосновении к ним.
Едва дождавшись, пока Алена закроет все задвижки и замки, он прижал ее к себе и горячо поцеловал: молодое гладкое тело все напряглось и манило к себе; однако, отпрянув от него, она решительно скомандовала:
— Пошли в мою комнату!
— Дай мне хоть душ принять! А может, для начала выпьем по рюмочке?
— Никаких рюмочек! Все потом. И не спорь со мной — кто здесь хозяин?
Владимир давно не видел ее такой истосковавшейся по мужской ласке — она задрожала от одних прикосновений к ней… И когда обмякла, успокоилась, призналась, ласково и нежно гладя его грудь, что чуть не умерла в ожидании этой встречи.
— Что случилось, Владимир Алексеевич? Может, скажешь мне? — пытливо глядя ему в глаза, спросила Алена.
— Пришлось пережить такое, что не дай бог каждому! Но теперь все позади, и я предлагаю все-таки принять душ и выпить за это.
Алена неохотно поднялась вслед за Владимиром. В ванной комнате она быстро отрегулировала нужной температуры воду, ополоснулась сама, а потом принялась за него и, с особой нежной старательностью помогая ему принимать душ, ласкала и гладила все его тело, целовала его стоя на коленях, как в первую ночь у него на даче, и вскоре добилась своего… Чтобы не идти в спальную комнату, Алена предложила устроиться прямо на стареньком диванчике, стоявшем в прихожей. И уже завершая новую игру, оба неожиданно оказались на полу — у диванчика сломалась ножка…