Отодвинув стул, Владимир сесть не торопился: не без любопытства осмотрел сервировку стола и хотя знал, что закуски и вина будут особенными, увиденное поразило его богатством и разнообразием. За весь этот суматошный день вместо обеда он успел съесть всего один бутерброд с ветчиной и выпить стакан чая. И потому, не теряя времени, они с Липатовым под шумок выпили по фужеру персикового сока и одним махом проглотили по половинке деревенского яйца, фаршированного черной икрой.
Предначальный ажиотаж, всегда сопутствующий таким мероприятиям, мгновенно прекратился, когда для приветствия поднялся Богородов. Начало его речи было таким же, как и на совместном заседании, но затем он значительно сократил свое выступление, повторив лишь основные моменты, касающиеся заслуг председателя облисполкома. И вскоре, пожелав юбиляру дальнейших успехов, предложил выпить за здоровье Ивана Васильевича Славянова.
Гости дружно зааплодировали, потом раздался звон рюмок, фужеров, и торжество началось.
Слегка пригубив свою рюмку, Филиппов принялся более внимательно разглядывать убранство столов. Нигде не было видно ни одного сантиметра свободной площади — все было полностью заставлено закусками, водкой, коньяками, различными приправами, специями, бутылками с минеральной водой, соками; осетриной горячего и холодного копчения, белужьим балыком, колбасами высших сортов, карбонатом, шейкой, свежими овощами и фруктами, включая ананасы и великое множество других изысканных яств и кушаний.
Посмотрев на коллегу, Владимир признался мечтательно:
— Рад бы всего попробовать! Только жаль, в желудке места не хватит.
— И это еще не все! — интригующе заметил Липатов и, улыбаясь, добавил: — Надо постараться, хоть понемногу, но отведать всякого.
После тоста первого секретаря Филиппов успел закусить бутербродом с красной икрой, потом положил себе в тарелку свежих помидоров и зелени, а из более существенного по паре кусочков осетрины и белужьего балыка. Но съесть это долго не мог — тосты следовали один за другим.
Подошло время говорить Бедову, который, как и всегда, поднялся, не спеша, с большим достоинством. Сухощавый, с копной поседевших волос, он показался Филиппову сейчас особенно значительным, возвышающимся как монумент над собравшимися. И в памяти Владимира невольно всплыли строчки, которые он написал в поздравлении Бедову в день его рождения: «И многим эти ваши гены пришлось без радости познать. Да! Были в жизни перемены, но сильного нельзя сломать!»
С «первым» Бедов не сработался, зато пришелся ко двору у Славянова, с которым нашел общий язык, и работу свою вел со знанием дела, как один из сильнейших идеологов области. Славянов всегда прислушивался к его мнению и во многих спорных вопросах, выяснив точку зрения оппонентов, напоследок всегда обращался к Бедову, дескать, а как ты, Федор Александрович, мыслишь по данному вопросу? И, с учетом услышанного, всякий раз делал правильные выводы. Безусловно, бывало, что он и не соглашался с точкой зрения своего друга и поступал по-своему, но на то он и председатель. И Бедов, кстати, ценил в нем это.
Поздравляя шефа, Бедов, как и в кулуарных разговорах с Филипповым, особо отметил умение Славянова подбирать кадры, сплачивать их вокруг себя, а при необходимости принимать ответственные решения, выслушивать предложения членов команды и отбирать из них наиболее ценное и существенное.
«Это он имел в виду и себя», — догадался Владимир. А Бедов в заключение от души пожелал председателю доброго здоровья и всего, что требуется ему в дальнейшей его работе, потом неторопливо выпил рюмку и степенно опустился на свое место.
Филиппов сидел напротив начальника политотдела УВД Меркова и самого генерала Пенкина, совсем недавно занявшего кресло первого лица в этом управлении. Начальник УВД был невысокого роста, с ежиком седых волос, с голубыми, немного навыкате глазами. На таком торжественном мероприятии области он присутствовал впервые и потому вел себя осторожно и осмотрительно.
Если Сергей Мерков, бывший первый секретарь обкома комсомола, которого знали все присутствующие, как, впрочем, и он их, позволил себе опустошить рюмку-другую, то Пенкин ни разу не сделал даже глотка спиртного: мастерски изображая, будто выпивает, он только подносил рюмку ко рту, наигранно запрокидывал голову, а потом, думая, что ловкий прием удался, неторопливо ставил по-прежнему полную рюмку рядом со своей тарелкой, брал в руки нож и вилку и, изображая подобающую в таких случаях занятость, тут же энергично принимался чем-нибудь закусывать, дабы показать, что и он с удовольствием пьет за здоровье и успехи председателя.