— Что он сказал? — выпалил Тригонион.
— Он сказал: «Думаю, это должно быть отравление». — Она слабо улыбнулась. — Он стал спрашивать, какое количество порошка я проглотила и когда. Сегодня рано утром, сказала я, но почувствовала себя плохо лишь к полудню. Он сказал, что мне повезло, что я проглотила такую маленькую порцию. Поскольку это…
— Какого порошка? — спросил я.
— Тригонион не объяснил тебе?
— Не успел. Мы всю дорогу бежали, — сказал галл.
— Порошок, который я случайно обнаружила на кухне, — сказала она. — Подумать только! Сколько раз прежде случалось мне заходить на кухню до того, как мой завтрак был готов? Никогда. Но сегодня я почему-то проснулась рано и почувствовала голод, а когда позвала Хризиду и она не явилась, то отправилась на кухню сама. Видел бы ты, как подскочила Хризида, когда я вошла! Она стояла у небольшого стола, а на нем стоял горшок с медовым просом. «Это для меня?» — спросила я. Хризида ничего не ответила. Я подошла к горшку и увидела рядом с ним небольшую коробочку, а в ней мягкий желтый порошок. «Какая-то приправа?» — спросила я снова. Видишь, я даже ничего не подозревала.
— Мягкий желтый порошок?
— Ну да, непохожий ни на одну из известных мне приправ. Я намочила палец, приложила его к порошку и снова поднесла ко рту. Я сделала это не подумав. Порошок был вовсе не плох на вкус, только слегка отдавал землей. Затем я увидела выражение на лицо Хризиды. И тогда я все поняла.
Я услышал странные поскуливающие звуки сзади и повернул голову. Всхлипывания, казалось, шли откуда-то от самого пола в противоположном углу комнаты. Мне показалось, это была собака. Затем я уловил слабое движение немного повыше. Я вглядывался в темный мрак, сбитый с толку, и вдруг узнал очертания тела, подвешенного вверх ногами к потолку. Это была голая женщина, которая висела на веревке, обмотанной вокруг ее лодыжек, слегка покачиваясь. Она снова заскулила.
— Тихо! — крикнула Клодия. Она села, выпрямившись, но снова откинулась на подушки. Тригонион захлопотал вокруг нее, пока она не оттолкнула его угодливые руки. — Я сразу же послала за Тригонионом. Он прибежал из Дома галлов. Это он догадался послать за врачом Публия. Я все ждала и ждала, когда он придет; оказалось, врач отправился с утра на рынок за травами, и никто не знал, когда он вернется. Сначала я не особенно беспокоилась, так как чувствовала себя прекрасно. Затем к полудню началось недомогание, а врач все не приходил. Я легла в постель, а Тригонион возился около меня, пока я не послала его за тобой, Гордиан.
— Почему за мной?
— Ты должен больше других знать о ядах. Думаю, ты сможешь сказать что-нибудь об этом желтом порошке. Принеси его, Тригонион.
Он оторвался от ее ложа и подошел к небольшому столику, уставленному коробками и бутылками. Над столом на стене висело отполированное зеркало, отражавшее мягкий свет светильников и позволявшее мельком увидеть Хризиду, которая свисала с потолка в противоположном углу комнаты. Тригонион вернулся с небольшой шкатулкой. Я подошел к ближайшему светильнику и принялся изучать содержимое.
— Слишком темно? — спросила Клодия. — Я не выношу яркого света, у меня режет глаза.
— Я вижу достаточно хорошо. Могу ошибиться, но мне кажется, это вещество называется «волосы Горгоны». Его изготовляют из корней дикого растения, что растет на берегах Мавритании. Когда-то его нелегко было найти в Риме, но в наши дни он попадается все чаще и чаще. Это очень сильный яд, он действует достаточно быстро и практически не имеет вкуса, так что его можно смешивать с любой пищей.
Клодия закрыла глаза и кивнула.
— Видишь, Тригонион, я говорила тебе, что Гордиан знает. Врач сказал то же самое.
— Он объяснил, какие бывают симптомы?
— Зачем? Я и так их чувствую.
— Головокружение, тошнота, чувство холода, болезненная чувствительность к свету?
Она кивнула, не открывая глаз.
— Как много ты проглотила?
— Самую малость. Как только я увидела выражение на лице Хризиды, я поняла, в чем дело.
Я опять услышал поскуливание в углу комнаты.
— Тихо! — крикнула Клодия.
— Если ты проглотила не больше чем…
— То я выживу, так? То же сказал и врач.
Врач должен быть полным глупцом, чтобы сказать знатной, опасной женщине, что она умрет, если существует хоть малая надежда на то, что она может остаться живой. Знатные не любят, когда им сообщают плохие новости, особенно в том случае, если они вдруг оказываются ложными. Врачу лучше уверить сестру своего хозяина, что она выживет; в случае ошибки он ничего не потеряет. Но в данном случае врач, скорее всего, прав. Я кое-что знал о «волосах Горгоны» и их воздействии на организм, и непохоже, чтобы такая маленькая доза убила ее.