— Раз врач сказал, что тебе полегчает, то я уверен…
— У тебя нет своего мнения? — голос ее прозвучал резко. — Ты узнал яд. Ты должен знать его силу.
— Я знаю по виду много ядов, но мне никогда не приходилось ими пользоваться.
— Конечно же, ты не умрешь! — настойчиво воскликнул Тригонион. Клодия позволила ему укрыть себя одеялом и погладить по руке.
— Я думал, ты предотвратила план покушения, — сказал я.
— Я тоже так думала. Но тот фарс в Сенийских банях был, должно быть, отвлекающим маневром со стороны Целия, тогда как все это время его змея сидела возле самой моей груди! Подумать только, рабыня, которой я доверяла больше всех!
Хризида снова заскулила и закачалась в воздухе в своем углу. Мои глаза привыкли к темноте, и теперь я мог видеть ее более отчетливо. Гладкая обнаженная плоть была испещрена темными полосами.
— Маленькая шпионка скулит, потому что я выпорола ее, — сказала Клодия тихим голосом. — Ее наказание еще только начинается.
— Она призналась?
— Еще нет. Но у Целия должны были быть шпионы в моем доме, как я имею шпионов в его. Кто мог справиться с этой ролью лучше Хризиды? И я застала ее в тот момент, когда она пыталась отравить мою пищу! Если бы я по случайности не вошла сегодня утром на кухню…
— Почему ты думаешь, что этот яд попал сюда от Целия?
Клодия посмотрела на меня таким испепеляющим взглядом, что у меня перехватило дыхание. Был ли знаком Катуллу такой взгляд? Затем она пожала плечами, сморщилась и закрыла глаза.
— От кого еще? — требовательно спросила она слабым голосом. — Мы знаем, что у него уже был яд. Чего я не знала, так это кому из рабов поручено принести его в мой дом. Хризиде, а не Варнаве!
— Ты думаешь, это тот самый яд, который он испробовал на своем рабе?
— Конечно.
— Нет.
Она прикусила губу и пошевелилась под своим одеялом.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Яд, которым Целий убил своего раба, действовал очень быстро. Ты говорила мне об этом сама, и я полагаю, твои шпионы дали тебе на этот счет точные сведения. Раб умер в агонии, ты сказала, пока Целий наблюдал за ним. «Это заняло несколько минут», — так ведь. Это другой яд, Мавританцы говорят, что «волосы горгоны» подобны змее, свернувшейся кольцами в желудке. После того как эта отрава попадает внутрь, должно пройти время, чтобы она начала действовать.
Жертва какое-то время ничего не чувствует, затем симптомы наваливаются внезапно. Ты сказала, что приняла яд рано утром, а недомогание ощутила лишь к полудню. Это совсем не похоже на быстродействующий яд Целия.
— Ну и что? Он решил прибегнуть к другому яду.
— Возможно. Если позволишь, я заберу этот яд с собой. У меня дома есть немного «волос горгоны» в запертом ящике, где я держу подобные вещи, — несколько месяцев назад один человек, которого пыталась отравить собственная жена, дал их Экону. Экон вручил яд на хранение мне; он не решился держать его у себя из-за близнецов. Я бы хотел сравнить этот порошок с тем, что хранится у меня…
Клодия заколебалась.
— Только обязательно верни его, — прошептала она, закрывая глаза. — Это улика против Целия.
Наша беседа, видимо, подошла к концу. Клодия повернулась на своем ложе не в силах найти удобное положение. Хризида вертелась на веревке. Тогда Тригонион наклонился над ухом Клодии и произнес тихим голосом:
— Другая коробка.
Она нахмурилась.
— Госпожа, другая коробка, — сказал он снова.
Гримаса, появившаяся у нее на лице, происходила не от физического недомогания.
— Да, покажи ему. Пусть он сам посмотрит.
Тригонион забрал у меня яд. Он подошел к небольшому столику с косметикой и вернулся, держа на ладони другую шкатулку, наморщив нос и вытянув руку, словно стараясь держать ее как можно дальше от себя. Я сразу же узнал ее.
— Это та самая шкатулка, которую Лициний принес в Сенийские бани, — сказал я.
— Ты уверен? — прошептала Клодия.
— Бронзовая, с выпуклыми шишечками и накладками из слоновой кости. Это точно та самая.
— Злодей! Чудовище! — сказал Тригонион, протягивая шкатулку мне. — Вот, посмотри сам.
— Ее принесли сегодня утром, — сказала Клодия. — Посыльный оставил ее у дверей, на ступенях. Что он себе думает? Хочет помучить меня своей непристойной шуткой, пока я лежу здесь, умирая? — Она, вздрогнув, втянула ртом воздух и начала всхлипывать.
Я взял у Тригониона крохотную коробку и открыл ее. Внутри была жемчужного цвета жидкость с молочным отливом, похожая на лосьон или крем. Я тронул ее пальцем и так вздрогнул, что выронил коробку, выплеснув содержимое на пол. Тригонион, словно завороженный, смотрел на шаровидные капли свернувшегося семени с выражением отвращения на лице.