Но хуже всего — потому что именно этот порок представляет собой наибольшую опасность для благополучия республики — расточительность, с которой Целий обращается с деньгами. В этой привычке Целия представлена худшая сторона целого поколения, к которому он принадлежит и которое легко можно отличить по этому признаку от благоразумных людей более старшего возраста, к которым принадлежат судьи, и от менее опытных, но более достойных молодых людей, к которым принадлежит сам Атратин, взирающий на мотовство таких людей, как Целий, со страхом и отвращением. Что станет с республикой, если таких людей не остановить? Они тратят целые состояния на безнравственные удовольствия и огромные суммы — на подкуп избирателей, развращая всех и каждого, с кем они общаются. Затем, обанкротившись, что в конце концов неизбежно должно произойти, эти люди, лишившиеся в результате своего распущенного поведения каких бы то ни было моральных устоев, без колебаний идут на самые ужасные преступления, чтобы пополнить свой кошелек. Чтобы запустить руки в египетское золото, Целий обагрил их египетской кровью. Сделав это, он запятнал кровью достоинство и честь Римского государства.
— Если когда-либо существовало дело, взывавшее бы к суду со столь печальной настойчивостью, то оно перед нами. И если когда-либо существовал человек, который заслуживал бы полного осуждения таким судом, то это Марк Целий, — такими словами завершил Атратин свое выступление.
Я повернулся к Вифании и спросил, что она думает.
— На мой вкус, он слишком молод, — сказала она. — Но голос у него приятный.
Следующим говорил вольноотпущенник Публии Клодий. В своей речи он касался первых трех обвинений, предъявленных Целию. Там, где Атратин выказывал брезгливое отвращение, когда ему нужно было запятнать себя перечислением преступлений Целия, Клодий нападал со вкусом человека, в руках у которого оказалась раскаленная кочерга. Он, не колеблясь, прибегал к грубым выпадам и тычкам, но время от времени отступал назад, словно уверенный в способности своего оружия наносить раны даже на расстоянии. Пароксизмы отвращения подчеркивались резкими остановками, в продолжение которых Клодий оставался неподвижен и бесстрастен, в тех местах выступления, где можно было ожидать наиболее ядовитых комментариев, в результате чего слушатели начинали задыхаться от смеха. Технически это была головокружительно выстроенная речь.
Добродетели и пороки характера Целия могли быть в конечном итоге делом вкуса, заявил он, особенно в то время, когда столько римлян оказались печальным образом отмечены подобными душевными качествами, но о преступлениях, совершенных против александрийских послов, говорят факты. Сто самых уважаемых мужей Египта прибыли в Рим, чтобы обратиться с петицией к сенату. Как члены посольства, они находились под защитой богов и государства. Несмотря на это, они были встречены сменявшими друг друга насилием, запугиванием, огнем и наконец убийством. Слух об этом скандале распространился от геркулесовых столпов до парфянской границы, подрывая престиж Рима, его подданных и союзников, а также нанося ущерб и без того непрочным отношениям с изменчивым Египетским царством.
Места и даты трех нападений были хорошо задокументированы. Обвиняющая сторона собирается представить свидетелей, которые клятвенно подтвердят, что в каждом случае — в Неаполе, в Путеолах и в имении Паллы — Марка Целия видели в непосредственной близости от места пребывания послов незадолго до момента нападения в компании с известными наемными убийцами. Далее, другие свидетели подтвердят, что Целий бесстыдно похвалялся на людях своим участием в этих кровавых инцидентах. Каким неразумным должен быть человек, чтобы хвастать тем, что он организовал такие зверства? Разумеется, это мог быть лишь человек с таким развращенным характером, как Марк Целий.
Клодий продолжил свою речь живыми описаниями каждого из нападений, перечисляя кровавые детали, рисуя сцены, полные жалости и ужаса, взывая к теням неотмщенных умерших.
Зачем, спросил он далее, Марк Целий совершил все эти злодеяния? Причина очевидна: из-за финансовой необходимости. Такой человек, как Марк Целий, происходящий родом из скромной, но уважаемой семьи, едва ли смог бы вести тот распутный образ жизни, которым он знаменит, без многочисленных долгов. Суду будут представлены свидетели, которые подтвердят привычку Целия тратить деньги без удержу. Если Целий захочет спорить с этими свидетелями, если ему нечего скрывать, то пусть предъявит суду свои личные расходные книги. Захочет ли он сделать это? А если нет, то почему нет? Потому что, объявил Клодий, в этих книгах откроются выплаты, которые Целий получил за свои успехи в деле запугивания александрийских послов. Для того чтобы иметь возможность покупать свои отвратительные удовольствия, Целий продал доброе имя всего римского народа. Негодование Клодия достигло почти громогласного пика, поддержанного сочувственным топотом толпы. Он вернулся на свою скамью, утирая пот с лица, словно кулачный боец после схватки.