Я повернулся к Вифании и поднял бровь:
— Ну?
— Всем известно, что вольноотпущенники стараются изо всех сил, — сказала она. — Но все эти громы и размахивания руками лишь раздражают меня.
— Я заметил, как ты ерзала во время его речи. Переживаешь за своего любимого Марка Целия?
— «Ораторские выступления всегда хороши, когда не хватает фактов», — сказала она. Я посмотрел на нее с изумлением, как делал всегда, когда она неожиданно цитировала какую-нибудь старинную римскую поговорку. Вполне естественно, конечно, что она набиралась таких вещей от меня или в результате посещения судебных процессов, но странно слышать, как она произносит их с александрийским акцентом. — И потом, — продолжила она, — пока что они ничего не сказали ни о смерти Диона, ни о попытке отравить Клодию.
— Думаю, сейчас мы это услышим.
Луций Геренний Бальб взобрался на ростры, чтобы завершить обвинительные выступления. Если Атратин играл рассерженного юнца, Геренний был суровым, умудренным дядькой почтенного возраста, который выступил с увещеваниями, браня характер Целия с не менее скандальных точек зрения. Он начал и закончил свою речь перечислением затверженных наизусть пороков Целия. В промежутке он коснулся смерти Диона и «случайного спасения» некой римской дамы, которая имела несчастье знать о преступлениях Целия.
Эта дама, сказал он, подтвердит, что давала Целию денег взаймы, которые он попросил у нее под тем мнимым предлогом, будто ему необходимо устроить какие-то игры в родном городе ради своей политической карьеры, тогда как на самом деле никаких игр там не было. Полученные от нее деньги он использовал, чтобы подкупить рабов в доме Луция Лукцея и попытаться отравить Диона ядом, чтобы таким образом положить конец значительно поредевшей александрийской делегации, уничтожив ее главу. Этот план не удался, но Дион, напуганный опасностью, перебрался в другой дом, где в конце концов и нашел свой конец. От чьих рук — это должно быть известно каждому человеку в суде: от рук Публия Асиция. Ничего не значит, что Асиций был оправдан на собственном процессе; всем известно, что обвинительная сторона и защита сговорились, чтобы решить дело в пользу Асиция. Целий и Асиций, партнеры по многочисленным порокам, были партнерами и в этом жестоком убийстве — суду будут предъявлены свидетели, которые видели эту парочку возле самого дома, где остановился Дион, в ночь убийства. Александрийское посольство, словно дерево со многими ветвями, было безжалостно уничтожено, ветвь за ветвью, пока не остался один ствол. Целий не успокоился, пока и ствол не оказался срублен.
На этом месте Геренний выступил с панегириком Диону, перечислив его многочисленные заслуги и достижения, вспомнив людей, у которых хватило храбрости принять его под своей крышей в дни его отчаянного положения, выразив свою печаль по поводу утраты такого замечательного философа и устыдившись того, что именно в Риме Дион нашел свою смерть от рук убийцы.
Что же до последнего обвинения против Целия, а именно обвинения в попытке безжалостно умертвить при помощи яда знатную римскую даму, наследницу одного из самых древних и гордых родов города, вдову одного из самых выдающихся его жителей, эта дама присутствует на суде и, если силы позволят ей, сама засвидетельствует о замышлявшемся против нее ужасном плане.
Прежде всего Целий в свое время вступил в союз с братом этой дамы — один из его непостоянных, переменчивых союзов — и таким образом познакомился с самой дамой. Печальный день для нее! Молодой и привлекательный на вид, Целий очаровал ее, что, можно сказать наверняка, не составило для него труда — доказательством этого служит хотя бы тот факт, что ему удалось настолько обворожить двух человек, которых он когда-то предательски ударил ножом в спину, что сегодня они говорят в его защиту! Используя все свое обаяние, Целий сумел втереться в доверие к этой даме и выманить у нее взаймы крупную сумму денег. Позже ей пришлось пожалеть о своей доверчивости, и не только потому, что этот негодяй не вернул ей денег, — что так типично и с самого начала предсказуемо! — но и потому, что она со все возрастающим ужасом начала понимать, на что Целий употребил ее деньги. Египетские запасы подошли к концу, а миссия его все еще не была выполнена, и вот он использовал ее золото, чтобы подкупом заставить рабов одного человека отравить Диона. Осознав это, дама была шокирована до глубины души. Испытывая отвращение к непристойностям Целия и его наклонностям убийцы, рассерженная на то, что он обманом заставил ее оплачивать свои преступления, она решилась принять меры; эта дама согласилась выступить на нашем суде свидетельницей. Это смелый поступок — сделать себя врагом убийцы, и, как выяснилось, он чуть не стоил ей жизни. Чтобы заставить ее замолчать, Целий решил прибегнуть к яду.