«Сын мой, ты, наверное, помнишь, как я рассказывал тебе историю о посещении моего дома Дионом — философом, с которым я когда-то был знаком в Александрии, — и маленьким галлом по имени Тригонион. Ты еще смеялся, когда я описывал их дурацкие наряды — Дион был переодет женщиной, а евнух в тоге пытался выдать себя за римлянина.
Последующие события, однако, содержали в себе мало смешного.
То, чего так боялся Дион, свершилось всего несколькими часами позже его ухода из моего дома. Той самой ночью, когда я готовился пуститься в путь для встречи с тобой, Дион был зверски убит в доме своего хозяина, Тита Копония.
О самом факте убийства я узнал от Вифании на следующее утро после своего возвращения в Рим. Она заявила, что подробности ей не известны вовсе. Вифания невзлюбила Диона с той минуты, как увидела его, а ты знаешь ее характер — отныне и впредь он перестал для нее существовать; даже страсть к сплетням не могла подвигнуть ее заговорить о его убийстве. Мне пришлось выяснять детали самому, задавая различные вопросы в соответствующих местах. Это было не очень трудно, хоть и отняло некоторое время.
Дело выглядит так. Предварительно на Диона уже совершалось покушение — кто-то неудачно пытался отравить его. Он упоминал об этом во время своего визита ко мне. Очевидно, часть рабов его прежнего хозяина, Луция Лукцея, была подкуплена (без сомнения, агентами царя Птолемея), чтобы подложить яд в пищу Диона, но в результате был отравлен единственный раб, остававшийся при Дионе и служивший ему для проверки подаваемой пищи. После этого Дион перебрался из дома Лукцея в дом Копония.
Именно оттуда Дион пришел ко мне с просьбой помочь ему. Если бы только я предложил ему той ночью остаться у меня! Но в этом случае его убийцы могли Осуществить свой кровавый замысел прямо здесь, под моей крышей. При этой мысли я вспоминаю о Вифании и особенно о Диане и вздрагиваю.
Потерпев неудачу с ядом, противники Диона решили прибегнуть к более открытым средствам. Покинув мой дом, Дион со всей скоростью, на которую был способен, вернулся в дом Копония — было уже темно, а Дион страшился темноты, даже в своем наряде и с Белбоном в качестве провожатого. Что касается Тригониона, то он, по словам Белбона, дошел с ними до дверей дома Копония, после чего отправился своей дорогой, скорее всего в Дом галлов, который также расположен на Палатине, рядом с храмом Кибелы. Трудно найти человека, который знал бы что-нибудь о галлах, и никто не смог мне объяснить, какое он имел отношение к Диону.
О том, что последовало дальше, я имею сведения лишь из вторых и даже из третьих рук, поэтому их можно назвать просто слухами, но я думаю, им можно верить.
Вернувшись к Копонию, Дион один ушел к себе в комнату, отказавшись есть что бы то ни было (он уже ужинал у меня в доме и опасался яда). Обитатели дома ложатся спать рано, и вскоре после захода солнца все были в постелях, за исключением раба, специально приставленного к входным дверям нести ночную стражу. Ночью (около полуночи, по словам караульщика) из задней части дома, где был размещен Дион, донесся какой-то шум.
Караульщик пошел разведать, в чем дело. Дверь в комнату Диона была заперта. Раб назвал его по имени и постучал. Наконец раб поднял такой шум, что Копоний, спальня которого примыкала к комнате Диона, проснулся и вышел посмотреть, что случилось. В конце концов дверь в комнату Диона выломали, и Дион был найден лежащим на своем ложе на спине с широко раскрытыми глазами и ртом и зияющими ранами в груди. Он был заколот насмерть прямо в постели.
Окно комнаты выходило на небольшой дворик. Ставни на окне были распахнуты, а запоры выломаны снаружи. Убийца или убийцы по-видимому, перебрались через высокую стену, прокрались вдоль террасы, вломились в комнату Диона через окно, а затем выскользнули прочь.
Убийцу, или убийц, никто не видел.
Это было ужасное завершение выдающейся жизни. То, что сам Дион предвидел свой конец и провел последние дни в далеком от родины городе, опасаясь за свою жизнь, отбрасывает еще более мрачный отсвет на его судьбу. То, что он приходил ко мне с просьбой о помощи в самый день своего убийства, заставляет меня волноваться до сих пор. Мог ли я предотвратить случившееся? Почти наверняка нет, говорю я себе, ибо люди, желавшие видеть Диона мертвым, располагали средствами, куда более могущественными, нежели те, которые я мог им противопоставить. И все же я вижу жестокую шутку богов в том, что они вернули его в мою жизнь после стольких лет забвения и вдруг выхватили обратно таким жестоким образом. За свою жизнь я видел достаточно смертей и страданий, но выносить их каждый раз бывает очень тяжело. Равно как и понимать.