— Ну, думаю, нам удастся как-нибудь пережить потерю шкатулки, — сказал он, рассеянно глядя на статую Адониса. — Эта безумная попытка отравить Клодию — еще одна улика в пользу того, что Целий пытался сделать то же самое с Дионом в доме Лукцея. Он использовал деньги Клодии, чтобы достать яду и подкупить рабов Лукцея. Она начала подозревать его, и теперь он хочет не дать ей выступить на суде и рассказать, что ей известно. Безрассудный, отчаявшийся человек — вот такую картину мы представим судьям. Клодия сказала, ты обнаружил каких-то рабов, которых Лукцей спрятал где-то в рудниках.
— Возможно.
— Разве она не дала тебе серебро, чтобы ты нашел этих рабов и выкупил их?
— У нас был такой разговор, — сказал я, испытывая неловкость. — Не исключено, что от этого будет мало толку.
— Лучше, чтобы толк был. Нам нужны неопровержимые улики. Это наша задача, понимаешь, Клодии и моя, разыскать улики против Целия относительно попытки отравления Диона. Другие люди занимаются преступлениями, которые Целий совершил против египтян на их пути в Рим. Будем надеяться, что им удастся раздобыть что-нибудь поосновательней. Свидетели! Вот что нам нужно. Веские свидетели — мы можем пройтись по форуму прямо сейчас и найти десять человек, которые присягнут, что Целий виновен во всем, в чем его обвиняют, но их словам придадут не больше значения, чем словам пьяного забулдыги; плохие свидетели только подмывают хорошее выступление обвинителя. Самая сильная улика в нашу пользу — это мысль, над которой раздумывает сейчас каждый: если это не Марк Целий убил Диона, то кто?
— Я гадал над этим сам.
— Мы не хотим, чтобы судьи долго раздумывали. Они могут остановить свой выбор на ком-нибудь еще. — Клодий ухмыльнулся.
— Ты не уверен в том, что Целий виновен?
— Конечно, уверен, — резко сказал он. — У тебя и вправду нет чувства юмора, что ли?
— Как случилось, что вы оба оказались замешаны в этом деле — и ты, и твоя сестра?
— У нас обоих есть собственные причины желать, чтобы Марк Целий получил то, что заслуживает. Как и у тебя.
— У меня?
— Целий убил твоего старого учителя. Разве не поэтому ты сейчас здесь? Твоя причина личного характера, как и причина Клодии. Моя имеет отношение к политике. У каждого свой стимул. Какое дело до этого судьям?
Я кивнул.
— Я хочу спросить другое: всегда ли вы с твоей сестрой все делаете сообща? — двойной смысл этих слов дошел до меня уже после того, как они прозвучали, когда было слишком поздно.
— Кажется, прибыло наше вино и печенье с тмином, — сказал Клодий.
Хризида спустилась по ступеням с подносом в руках, следом за ней шла еще одна рабыня со складным столиком. Пока они устанавливали перед нами вино и сладости, пение, доносившееся из Дома галлов, на секунду прекратилось, а затем вновь возобновилось, но уже на другой ноте и в другом темпе. Жрецы затянули новую песню, если только этот резкий шум действительно представлял собой пение.
Клодий отхлебнул из своей чаши и задумчиво посмотрел вдаль.
— Каждый раз, пробуя вино с медом, не могу удержаться от мысли о старых плохих временах.
— Старых плохих временах? — Клодия употребляла то же выражение.
— Да, после смерти отца. Скудные годы. Мы ждали, что он вернется из Македонии с целыми фургонами золота, а вместо этого он оставил нам одни долги. Что поделаешь, такое может произойти даже с самыми знатными семьями. Все к лучшему, в конечном итоге это лишь отточило наши мозги. Делаешь то, что должен делать. Доказываешь себе, что можешь существовать за свой собственный счет и остальному миру никогда больше не испугать тебя. Те годы сблизили нас: мы поняли, что зависим друг от друга. Клодия была самая старшая и самая сильная. Она была нам вместо матери.
— Но у вас уже была мать.
— Клодия была ближе, чем мать. По крайней мере, для меня. — Он посмотрел в свою чашу. — Но я говорил о вине с медом. Знаешь, мы были бедны, но обеды для гостей не прекращались. Это было нашим вложением в будущее, все эти вечеринки. Моим сестрам нужно было выходить замуж. Мои старшие братья должны были делать себе карьеру. И вот вечеринки, продолжающиеся каждую ночь. Для гостей — приправленное медом вино. Но не для нас. В наши чаши рабы потихоньку наливали самое дешевое вино. Мы пили его с улыбкой. Гости и не догадывались, что мы но могли позволить себе вино с медом для всех пирующих. Это была лучшая тренировка для карьеры на форуме — научиться делать приятное лицо, когда что-то отвратительное проходит через твою глотку.
Он приложил чашу к губам и выпил. Я сделал то же.
— Вино превосходное, — сказал я. — На раз твоей сестры нет дома, у меня нет причин задерживаться.