Мы ступили в узкую длинную комнату, тут и там разделенную складными ширмами. Комната была набита посетителями, которые стояли группами или сидели в креслах и на скамьях вокруг небольших столов. Светильники были наполнены маслом низкого качества, которое давало столько же дыма, сколько и огня, наполняя комнату желтым туманом, от которого у меня на глаза навернулись слезы. Я услышал смех, ругань и стук костей, за которым следовали вспышки триумфальных криков и возгласов отчаяния. Почти все посетители были мужчинами. Немногочисленные женщины вели здесь свою торговлю, что было видно сразу.
Одна из них неожиданно вынырнула из желтого тумана и обвилась вокруг Катулла, словно цепкая виноградная лоза. Я заморгал слезящимися глазами, и виноградная лоза превратилась в угодливую рыжеволосую девицу с лицом в форме сердца.
— Гай, — замурлыкала она, — кто-то из девушек сказал, что ты вернулся. И с бородой! Ну-ка, дай я ее поцелую.
Катулл замер и отпрянул в сторону с болезненным выражением лица.
— Не сегодня, Ипситилла.
— Почему нет? Прошел целый год с тех пор, как я в последний раз ела тебя за ужином. Я проголодалась.
Катулл выдавил улыбку.
— Не сегодня.
Она оторвалась от него, сузив глаза.
— Все чахнешь по своей Лесбии?
Он поморщился и, взяв меня за руку, подвел к скамье, которая только что освободилась. Раб принес нам вина. Катулл оказался прав: качество его было отвратительным, особенно после вина, приправленного медом, которым угощал меня Клодий. Но Катулл выпил свою чашу без колебаний.
Неподалеку от нас, сгрудившись вокруг небольшого стола, несколько молодых людей самого грубого вида кидали кости, сделанные на старинный манер, — четырехгранные, из таранной кости овцы, с цифрами I, III, IV и VI на каждой из четырех длинных сторон. Каждый из играющих по очереди складывал четыре такие костяшки в стакан, встряхивал его, произносил имя божества или своей возлюбленной и бросал кости на стол. Судья определял комбинацию и выкрикивал название броска, за которым следовали злорадные или насмешливые вопли.
— Во времена моей молодости законы против азартных игр соблюдались строже, — сказал я, — за исключением, конечно, времени сатурналий.
— В Таверне Распутства всегда царят сатурналии, — усмехнулся Катулл.
— Геркулес! — крикнул один из игравших. Затарахтел стаканчик, застучали по столу кости.
— Телец! — объявил судья. — Три единицы и шестерка.
Следующий играющий выкрикнул женское имя и бросил кости.
— Собака! — провозгласил судья. — Четыре единицы — самый слабый ход! — Игрок застонал от невезения и проклял возлюбленную, чье имя призывал в надежде на удачу.
Катулл глядел на толпу затуманенным взглядом. Дым стоял такой густой, что я едва мог различить лица, не говоря уже о том, чтобы узнать кого-нибудь.
— Ты хотел поговорить, — напомнил я.
— У меня язык не поворачивается. Я хочу еще вина.
— Тогда я буду говорить. Это ты шел за мной по Крутой аллее две ночи назад?
— Я.
— Кто послал тебя?
— Никто.
— Тогда зачем ты следил за мной?
— Я следил за тобой и до этого. Видимо, ты не так уж проницателен, как думаешь. Я был неподалеку от ее дома, когда ты пришел туда с Тригонионом. Я тогда только что вернулся в город.
— Ты только что вернулся и сразу же отправился к дому Клодии?
Он приложил палец к губам.
— В этом месте называй ее Лесбией.
— Почему?
— Это мое секретное имя для нее. В стихотворениях. И в местах, подобных этому.
— Почему «Лесбия»?
— Лесбос был островом Сапфо, которая разбиралась в любви лучше, чем кто-либо из поэтов, живших до пли после нее. А Гомер назвал женщин Лесбоса «самыми прекрасными женщинами в мире».
— Разве Гомер не был слеп?
Катулл бросил на меня презрительный взгляд.
— Эту строчку произносит Агамемнон.
— Ну хорошо, пусть Лесбия. Разве тебе не сказали, когда ты пришел к ней в тот день, что ее нет дома?
— Нет. Я не стучал в двери. Я ждал. Наблюдал. Я не был готов увидеть ее снова лицом к лицу.
— Ждал и наблюдал где? Это же глухой тупик.
— Там есть дверной проем, достаточно глубокий, чтобы укрыться. Затем явился ты со своим телохранителем и маленьким галлом. Я находился достаточно близко, чтобы уловить слово «сад», поэтому, когда вы прошли вперед, я отправился следом. Чем вы занимались с ней вдвоем в палатке на берегу?
— Думаю, это тебя не касается.
— Более того, что вы делали там втроем, после того как появился Лесбий, обнаженный и мокрый от речной воды?