Мотор тихо заурчал, и мы поехали по уже хорошо мне известному маршруту. Ворон тоже не спешил заводить со мной разговор. Это и к лучшему. Не хотелось выслушивать его язвительные речи.
А на стоянке университета я впервые за эту неделю вышла из авто, не поблагодарив водителя. Ему безразлична моя благодарность, так зачем же распинаться? К тому же, быть может, Ворон даже не верил в неё. Кажется, он ни во что не верил в этой жизни…
Надя бежала мне навстречу на всех парах, сияя радостной улыбкой и излучая позитив. Она тут же пристала ко мне с расспросами о том, куда я вчера пропала. И я добросовестно ей всё рассказала. Конечно, кое-где приукрасив и о чём-то умолчав. Говорила я довольно громко, чтобы и другие свободные уши меня смогли расслышать, а потом и остальным передать, что у нас с Вороном всё просто замечательно. Что мы буквально купаемся в своей влюблённости, и расставаться в ближайшее время не планируем.
В общем, я даже загордилась собой. Сказочница, не иначе.
Пары прошли для меня как в тумане. Подруга весело щебетала, я делала вид, что внимательно её слушаю каждый раз, когда она что-то рассказывала мне. И тоже старалась казаться весёлой. Несколько раз в коридорах университета я встречалась глазами с Вороном. Он неизменно дарил ему полуулыбки. И я была ему признательна за это. Отвечала ему такими же улыбками и благодарными взглядами.
Обед провели с подругой в университетской столовой. И так вышло, что компания Катерины и её подружек сидели от нас всего в нескольких метрах. Катя вместо того, чтобы утолять голод, завела свою неизменную пластинку о том какой плохой Ворон. И что хуже парня вообще на всём белом свете не найти. Поливала она его помоями знатно и её окружение ей охотно поддакивало. Мне это надоело. До тошноты надоело каждый раз слушать одно и тоже. И если Ворону было глубоко наплевать, что о нём говорят другие, то мне – нет. И в роли его фиктивной девушки я имела полное право заступиться за своего возлюбленного. Должна же я была хоть как-то выплеснуть свою злость.
В общем, будем считать, что Катерина просто вовремя подвернулась мне под горячую руку. Взяв свой стакан с водой, я медленно встала из-за стола и чинной походкой направилась к шумной компании. Надя пыталась меня вразумить и остановить, но я лишь отмахнулась от подруги. Никому больше не позволю клеветать моего парня!
Подойдя к Катерине, я мило ей улыбнулась и вылила содержимое стакана ей на голову. Ох, как же она заверещала! Это была услада для моих ушей. А её вид мокрой курицы – никогда не забуду эту картину.
Да, я белая и пушистая, но только до определённого момента. Поэтому лучше во мне не будить чертей.
Я довольно оскалилась. А все присутствующие разом замолчали. И только Катя продолжала верещать. Она предприняла попытку подорваться со своего места, наверное, чтобы влепить мне оплеуху, но я остудила её пыл, больно надавив на плечо.
– Прежде чем поливать других помоями, сперва сама отмойся от них, – сказала я спокойно, но так громко, чтобы меня услышало, как можно больше людей.
Катерина ещё более истошно завопила, требуя от своих друзей, чтобы они заступились за неё, а я удовлетворённая маленькой пакостью, отступила на шаг назад. Увы, радость моя была преждевременной. Уже в следующую секунду кто-то положил руку мне на талию. А ещё спустя секунду моё ухо обдало горячим дыханием.
– Шалишь? – прозвучал вкрадчивый шёпот Ворона.
Я выдохнула. Свой. Можно расслабиться, что я тут же и сделала и только потом безразлично пожала плечами.
– Занимаюсь воспитательным процессом, – парировала я.
– И как? Продуктивно? –продолжил допытываться он у меня.
– Не уверена. Но хоть умыла девушку, а то слишком она злоупотребляет косметикой, – скривилась я.
Я постаралась незаметно высвободиться из настойчивой руки Ворона, но мою попытку он нагло проигнорировал. Наоборот ещё сильнее прижал к себе и запечатлел обжигающий поцелуй на моём виске. У меня чуть сердце не остановилось от шока. Но внешне я постаралась не выдать своих истинных чувств, будто для меня в порядке вещей вот такие зажимания и поцелуйчики.
Катя даже верещать перестала. Сидела с открытым ртом и глупо хлопала ресницами глядя на нас.
– А кто тебя просил об этом? – искушаемым шёпотом спросил у меня Ворон, так чтобы кроме меня его никто больше не услышал.