Я — маленький винтик в этой большой машине, обученный тактике и мало разбирающийся в стратегических вопросах, — сомневался в успехе атаки. Когда переходишь от удержания позиций к наступлению, нужно значительное численное превосходство или применение тяжелого оружия, чтобы не дать противнику подняться во время прорыва. Я не верил, что у нас есть численное превосходство. Я не знал, сможет ли тяжелое оружие, выделенное для поддержки атаки, заставить противника залечь. Местность была для танков непроходима; более того, их не было.
Когда мы услышали первые звуки боя к северу от себя, мы поняли, что «танец» начался. Для меня это было внове: раньше я прямо участвовал в бою вместе со своими солдатами. При этом ты сосредоточен на бое и часто не чувствуешь времени.
Теперь я впервые был в роли штабного — участник с совершенно другими обязанностями, для которого время буквально ползет. Я заметил, что нашего командира, оберста Гроссе, терзают сомнения в том, что все идет как надо. Он знал общую ситуацию лучше нас и тоже возражал против цели атаки. Но в целом мы были солдатами, которые должны повиноваться и исполнять приказы. Боевая эффективность любой армии растет или падает в зависимости от повиновения и веры в командование.
Около полудня мы получили первые донесения о ходе боя — пройдя 200 метров, атака захлебнулась. Наше тяжелое оружие не смогло подавить противника. Его оборонительный огонь нанес обоим полкам значительные потери, включая несколько убитых.
Штаб XIV ТК: 16.25 17 ноября 1942 г.
По восточному фронту корпуса 16-я ТД с двумя кампфгруппами (боевыми группами) атаковала деревню Рынок с севера и запада. Обе группы первоначально продвинулись в деревню. Плохая видимость и тяжелый оборонительный огонь нарушили связь групп между собой. Контратака русских при поддержке 4 танков заставила боевые группы отступить с северной и западной окраин деревни. Сильный противотанковый и танковый огонь, а также мины вызвали значительные потери наших танков... После перегруппировки, около 13.00, див. возобновила наступление. Бои продолжаются...
Начался жестокий обстрел из артиллерии и минометов, что означало, что продвижение вперед невозможно. Командир приказал мне пойти со связным в штабы II и III батальонов. Для гауптмана Израэля и также обер-лейтенанта Краузе, замещающего гауптмана Риттнера, ситуация сложилась крайне рискованно. У обоих батальонов не осталось резервов, и каждая потеря по-настоящему ослабляла боевой состав.
Обер-лейтенант Краузе сказал со своим восточнопрусским акцентом: «Если так будет продолжаться и дальше, в конце нам придется воевать парнями из обоза».
Втайне я согласился с ним.
Когда я вернулся в полковой штаб, я заполнил донесения оберсту Гроссе и узнал, что соседний полк также понес тяжелые потери и оказался в такой же ситуации. Тем временем сгущалась темнота, и звуки битвы затихали. Наши люди не могли разогнуть спин, вынося раненых и убитых и принимая меры на случай контратаки противника. Иван поставил перед своей линией обороны мины, так что каждый чувствовал себя неуверенно.
Штаб 6-й армии: 18.40 17 ноября 1942 г.
Цель: продолжение атак в направлении Рынка с целью взять деревню и берег Волги 18.11...
18 ноября 1942 г.
18 ноября также не принесло никаких перемен. Атаки безнадежно топтались на месте и не могли вестись без подкреплений. Солдаты на переднем крае совершали почти сверхчеловеческое усилие. Большинство из них все еще не имело зимнего обмундирования. Другими словами, им приходилось обходиться тем, что у них было. Они набивались в ячейки перед окопами противника, для защиты от сырости и холода имея только плащ-накидки. Время на передовой тянулось вечно. Многие выходили из боя в рваной форме и лаконично комментировали: «Ничего, лучше мундир, чем кости».
Я знал это на своем опыте и полностью понимал солдат. И я был уверен в одном: все испытанное нами потом отразится на нашем здоровье — если нам повезет пережить эту войну.
Глава 4 ШЕСТАЯ АРМИЯ В ОКРУЖЕНИИ!
18 ноября 1942 г.
Вечером 18 ноября поступил приказ: «Ночью 19 ноября оттянуться на исходные позиции». Неудачная операция, стоившая высоких потерь с нашей стороны, закончилась.
В следующие три дня мы были заняты латанием дыр, которые открылись в результате потерь. Все, кого можно было снять со штабной работы, шли на фронт.