За её плечом послышалось деликатное покашливание.
— Удивляться тут совершенно нечему, сударыня.
Шут и тайный советник короля, возникший, казалось, ниоткуда, хитро сощурился и продолжил.
— Не вы одна владеете магией перевоплощения.
Лулу слегка побледнела.
— Что вы хотите этим сказать, господин Пико?
— А то, что в умении омолодиться эта старушенция, о которой вы с такой желчью изволите рассуждать, перещеголяла даже вас. Подумать только, какое низкое коварство с её стороны! Мои друзья из Эстре в один голос утверждают, что на вид ей не дашь больше восемнадцати. Я бы мог сказать, что, возможно, они слепы — но, в таком случае, они ещё и глухи, ибо, по их восторженным отзывам, у сей почтенной вдовы прелестный звонкий голосок. Видно, с молодости сохранился…
Улыбка графини увяла. Заметным усилием она изгнала из голоса прорвавшуюся злобу.
— Выходит, мои сведения неверны? Так просветите нас, господин Всезнайка, откуда у столетнего старца такая молоденькая жена? Или на Востоке, в этой стране чудес, как называют поэты Османию, всё возможно?
— Да отчего же только на Востоке? В нашем обществе, например, подобное не редкость. Женятся же ветхие старцы на молоденьких вдовах, и даже усыновляют их маленьких детишек, и никого это не смущает… Вот вашему четвёртому мужу, к слову, разница в возрасте не мешает быть счастливым супругом и добрым отцом, не правда ли?
— Вы что-то ещё хотели сказать об этой… приезжей? — сквозь зубы вымолвила графиня. Если бы взглядом можно было испепелять — на месте шута сейчас красовалась бы обугленная дыра в паркете. — Должно быть, этот ваш мудрец был безнравственный сластолюбец, вот и купил себе утеху на рынке рабов; говорят, в Константинополе на каждом шагу можно приобрести девчонку для забавы!
Шут сурово сдвинул брови.
— О-о, сударыня…
И от того, как мрачно он это произнёс, без обычной издевательской иронии, без поддёвки — не только Лулу, но всем, невольно к нему прислушивающимся, стало не по себе.
— Вот что я вам скажу, любезная графиня.
Он обращался вроде бы к одной к Анжелике де Камю, но жёстким, царапающим взглядом обвёл всех присутствующих.
— … Кстати, и вас касается, господа. Я советовал бы… Слышите? Крайне советовал бы впредь прекратить всякие разговоры, порочащие имя нашей славной гостьи с Востока. — Повернулся к Лулу, заложив руки за спину. — Стало известно, графиня, что в некоторых, близких себе кругах вы позволяли подобные высказывания; а ваши подруги оказались столь глупы, что вздумали их повторять, будто они — истина в последней инстанции. Так вот, Его Величество крайне недоволен. К тому же, ему кажется, что вы непозволительно долго разлучены с мужем. Сразу же после нынешнего приёма вы возвращаетесь к нему. Незамедлительно. Слышите? Честь имею.
Откланявшись, Пико развернулся на каблуках и неторопливо проследовал к Огюсту Бомарше, что неподалёку беседовал с османским консулом.
Скрывая ядовитые усмешки, дамы вновь прикрылись веерами. И, не торопясь, нацепили маски притворного равнодушия.
— Что поделать, дорогая, но ведь вы и впрямь, должно быть, засиде… скучаете по мужу…
— А особенно — по сыну. Я бы ни дня не прожила в разлуке с собственным ребёнком, хоть некоторые настолько сильны, что не могут видеть его месяцами…
— Полноте, дамы, — покачал головой граф де Келюс. — Не обращайте внимания, дорогая графиня; чтобы женщина женщине в тяжёлую минуту не подпустила шпильку — такого не бывает. Его Величество отходчив. А знаете… ведь, если он сегодня будет в духе, у вас есть шанс вернуть его милость.
— Как же? Говорите! — жадно потребовала Лулу.
— Позвольте…
Кавалер галантно предложил ей согнутый локоть и увлёк в отдалённый уголок, делая вид, что не замечает презрительных фырканий недавнишних собеседниц.
Оглянувшись, дабы не допустить чужих ушей поблизости, высокий граф склонился к Анжелике.
— Право же…
В голосе его звучала и лёгкая укоризна, и фривольность
— Что вам сдалась эта прелестная вдова? Вы тоже вдова, и ещё прелестнее, смею заверить.
— Келюс!
— Я всего лишь хотел напомнить, прекраснейшая, что вы обещали мне встречу… Хм. Не сердитесь… Хорошо, поговорим о деле. Милость монархов можно уподобить маятнику: сегодня она качнулась в одну сторону, завтра — в другую… Ну, не стреляйте в меня гневными взглядами, я не верю, что вы такая злая. Что вы так взъелись на эту иноземную красотку, я вас спрашиваю? Ну да, все только и говорят о ней, как о возможной невесте графа, но подумайте: старейший во Франкии род — и какая-то мусульманка, прости-господи? Да ведь она — вдова даже не министра… не визиря, я хотел сказать, приближенного к султану, ни его родственника — а всего лишь учёного мужа, и, по некоторым сведениям — её мать простая рабыня, а сама она воспитывалась в Серале. Каково? Это я разузнал для вас, прелестнейшая!