Каждое раннее утро она обращалась к этим карточкам, плача и молясь за упокой души дедушки Вани и за здравие сыновей. В Родительскую субботу дома баба Вера поставила стакан с водой, накрыв его засохшей коркой хлеба, и пошла на могилу дедушки Вани, чтобы прибраться, да снег и мороз не позволили.
За своих молилась и баба Дуня, жившая через несколько домов. Сама она уже ходить не могла, поэтому к ней часто ходила баба Вера, и обязательно на Рождество и в Пасху.
Наденька не знала, что это за праздники. А только видела, что в эти дни баба Вера была особенно радостной, и особенно печальной.
За окном через тучи пробивалось вечернее красное солнце. И хотя было начало апреля, казалось, что братец-Март ещё Февраль не поборол.
В этот год, как в прочем, и в предыдущий, зима выдалась тяжелой. Наденька помнила, что на улице были сильные морозы, и поэтому Шарик зимовал в сенях. На колодце приходилось пробивать лёд, и даже в вёдрах вода быстро покрывалась ледяной коркой.
В домах тоже было холодно, ведь сильно печь топить было нечем: идти по такой погоде в лес опасно. Еды становилось меньше. Баба Дуня говорила, что это потому, что мужиков забрали на какую-то войну.
Война, фронт, солдаты, смерть… Наденька слышала эти слова, но по счастью судьбы, ей пока этого видеть не пришлось. Война шла где-то далеко, а сюда, в далёкое село, она приходила только треугольными письмами. Какие-то из них взрослые называли «похоронками» и горько над ними плакали.
Наденька же ждала, когда папа Слава вернётся, или хотя бы снова пришлёт письмо с далёкого Ленинградского фронта. Последнее он отправил зимой, из-под Любани.
Порой, без любимого папы, Наденьке становилось особенно тоскливо и грустно. Тогда взрослые говорили ей, что он обязательно вернётся, и непременно героем. Кто такой «герой» девочка тоже пока ещё понимала плохо. Но судя по тому, как взрослые это говорили, она была уверена, что быть героем – очень важно.
Однако, Наденьке хотелось, чтобы папа просто вернулся. Ведь, она его любила, даже такого, простого.
Потому, терзаясь нетерпеньем, во всякой мужской фигуре она видела отца. Каждый раз вспоминая осенний день, тот, что следовал сразу же за тёплыми летними, когда папа обнял её на прощанье крепко-крепко, и обещал непременно вернуться, стоит ей только немного подождать.
Наденька не знала, сколько это, «немного»? Ночка? Две? Три? Она просила взять её с собой, ведь ей безумно не хотелось расставаться, и вместе с тем, было невероятно любопытно, что же такое «батальон»…
Но папа её с собой не взял. А только запрыгнул в большую высокую машину и уехал вместе с дядей Пашей, дядей Лёней, дядей Гришей… А, ведь кто-то из них был «взрослым дядей» только для маленькой Нади…
В тишине тикали ходики, из которых скоро должна была выглянуть кукушка.
Дубовая дверь заскрипела. В переднюю вошла мама.
— Вера Степановна, спасибо! — благодарила она за то, что добрая соседка приглядывала за непоседой.
— Замёрзла совсем, видать, — переваливаясь с ноги на ногу, баба Вера поспешила встретить гостью.
— В школе дрова почти что кончились. Новых не подвезли, сказали, что оттепель скоро. А на улице всё, по-прежнему, зима, — снимая с себя тулуп, разносящий по комнате морозный запах, смешанный с весенним, растёрла красные пальцы мама.
В селе все старались экономить дрова, потому и жили по несколько семей вместе.
Когда папа Наденьки ушёл, баба Вера сразу же позвала их к себе, говоря, что так им будет легче.
— Вот, возьми яичко. — баба Вера протянула маме красное яйцо, — К Пасхе берегла.
— Вера Степановна, — развела руками мама, — опять Вы за своё.
— Так, а как же без веры-то? В тёмные времена только ею и спасёшься. Такое время и есть – испытание нашей воли и души.
— Пожалуйста, Вера Степановна, только Надю этому не учите.
— Да не учу, — махнула рукой баба Вера, — не учу. Вырастет, так сама к Богу придёт. Ано ж как, человек без надежды обречённый, считай, что ужо покойник. Вона, сама ходишь чернее тучи, того и гляди разревёсся, да себе не даёшь. Всё слушаешь кого-то. А те только и талдычут, что: «не реви, Славочка героем вернётся». Так того дождаться ещё надо! А ты да дитятко тут причём? Для тебя Славочка – муж любимый, а для Наденьки отец, и уж потом герой. Так и пущай грустит по нём, как по отцу, а ты – по мужу.
— Вы вот, Вера Степановна, наговорили Наденьке о своей надежде, так она теперь как видит какого солдата – сразу кричит, что папка вернулся!