– Что это с вами? – помогла ему сесть. – Каким образом?
– Это не образом, Вита. Канделябром, – слабо улыбнулся старик. – Канделябр мне на голову грохнулся.
– Ну, раз вы в состоянии шутить, то все нормально, – присела подле него.
– Ты помолиться пришла, милая? Или так, мимо проходила? Знаешь ведь, как теперь модно стало, считают, будто молитвы и не имеют особого смысла.
– Я так не считаю, Бернар. Но сейчас действительно пришла не для того, чтобы помолиться. Мне нужно кое о чем спросить. Пастор, вспомните, прошу, в тот день на площади, когда произошла бойня, вы лично видели мою маму и брата среди погибших?
– Двадцать лет прошло, милая, – замялся старик, убрал посудину от ушибленного виска, наморщил лоб. – Твои родные не вернулись домой. Но… Нет. Лично я не видел их тел. Виталина, дорогая моя, тебе трудно вообразить, что тогда здесь творилось. Повсюду кровь и пирамиды из мертвых. Живые боялись, что мертвецы начнут оживать. Когда тела сжигали, я читал молитву и впервые перепутал слова. Мне было страшно, как и всем остальным. Тогда всех, кто не вернулся с ярмарки, посчитали погибшими. Откуда вдруг возник твой вопрос? Стоит ли ворошить прошлое?
– Никлас Эйлертон сказал, что вампиры не убивают детей. А Лисандер был ребенком.
– Твой брат мог погибнуть в давке, Вита. Люди метались в те адовы минуты, как полоумные, ничего не соображали, мешали друг другу и давили ближних своих.
– Да… о таком я как-то не подумала, – поежилась от сквозняка и досады. Вспыхнувшая было надежда медленно угасала.
– Замерзла? – не укрылось от Бернара мое движение.
– Немного, – поднялась я с лавки. – Пелерину во дворе оставила. Пойду. Извините, что побеспокоила попусту.
– Я всегда рад дочери моего дорогого друга Фьеля, – заверил Бернар. – Приходи, когда пожелаешь, милая.
На улице поджидал сюрприз. Диана Сворбуж. В неизменном черном одеянии. Сколько же у нее черных платьев? И ведь все разных фасонов. Сегодня платье было с зауженной талией и с вышивкой по подолу. Интересно, во сколько лет она застыла? Больше двадцати вампирше никак не дашь.
Ее взгляд прилип к моему лицу. А в моей голове скользнула мысль, что уж лучше бы на месте Дианы был Никлас. Его взгляд хотя бы не бьет острым штыком, как взгляд этой вампирши.
Попыталась обойти ее, но Диана преградила дорогу, толкнула меня к ограде.
– Ты не расторопная, – заиграла на ее полных губах ехидная улыбка.
– Избавь от своего общества, – нервировала меня сама ситуация и то, что присутствия вампиров в моей жизни стало слишком много.
– Жаль, мне запрещено обижать тебя, – притворно вздохнула она. – Но видеться и разговаривать с тобой он не запрещал. Так что слушай, что я тебе скажу, малышка Гройсс.
Моя спина упиралась в изгородь, бежать было некуда, только и оставалось, что слушать ее змеиные речи.
– Не воображай, будто стала любимицей Никласа, – шипела Сворбуж. – Я пришла предупредить тебя, он с тобой играется. Ты для него игрушка, как были другие девушки до тебя. Он сведет с ума, заставит ползать перед ним на коленях и исполнять все его прихоти. Знаешь, что случилось с его предыдущими игрушками?
– Нет. Но ты ведь поделишься подробностями? – старалась держаться гордо и независимо, хотя внутри поднималось нечто темное. Игрушка, значит? Я тебе покажу игрушку, Никлас Эйлертон! Еще неизвестно, кто перед кем на коленях будет ползать.
– Бедняжки свихнулись от любви и доживают свои дни в сумасшедшем доме, – продолжала обрисовывать мои перспективы Диана. – Не хочешь как они, послушай моего совета. Уноси из Форста ноги, милочка, пока еще не поздно.
– А зачем ты мне это рассказала? – прищурилась я и вдруг догадалась. – Постой-ка…, ты влюблена в Никласа, а он не отвечает тебе взаимностью. И ты бесишься, что вместо тебя, он выбирает игрушку человечку.
– Заткнись! – рявкнула Диана.
Ого…Да мои слова и правда задели ее. Выходит, я права.
– Диана, я же просил не подходить к Виталине Гройсс, – подкралась темная сила незаметно, натуральный зверь на мягких лапах. А я улыбнулась. Почувствовала себя под защитой того, кто меньше всего подходил на роль моего защитника.