– Рассказывайте, отец Бернар, – поторопила смотрителя церкви Люсия.
– В тот год через Форст проложили почтовый маршрут.
– Ты не путаешь, Бернар? – вмешался папа. – Разве не в сорок восьмом?
– Нет, дорогой друг. Почтовые кареты из Варшавы и Познани начали появляться в нашем скромном городке в одна тысяча семьсот сорок девятом. Я сам отправлял корреспонденцию в Дрезден, потому точно помню.
– Не отвлекайтесь, – не хотела слушать Люсия про почтовый маршрут.
– Так я не отвлекаюсь, фройляйн, – залпом осушил стакан воды пастор. – В тот день пятого сентября, мимо кирхи как раз должен был проехать фаэтон с почтой. Я вышел встречать его. Как сейчас помню, стояла теплая погода. Только ветер был сильным. Он срывал листья с деревьев, и кружил их в воздухе, совсем не давая им упасть.
Невольно все повернули головы к распахнутому окну, а я уставилась на рисунок Оскара. На бумаге тоже кружила листва. Почему Лужиц нарисовал именно кружащие листья? Он ведь не мог помнить тот день. Парень старше меня всего на два года, значит, тогда ему было три. Совпадение? Неосознанные ассоциации? Или правда помнит?
– Сегодня тоже ветер, – таинственно прошептала Люсия.
– И пения птиц не слышно, – провыл Оскар.
– Ай! – взвизгнула подруга. – Прекрати пугать.
Опровергая слова журналиста, в гостиную проник теплый ветерок, принося с собой мелодичную трель жаворонка.
– Так вот, – продолжил Бернар, – почтовую карету я увидел, но она промчалась мимо кирхи и свернула прямиком на центральную площадь, где в самом разгаре шла ежегодная ярмарка.
– В той карете были они? – вновь перебила пастора Люсия.
– Да, – понизил голос рассказчик. – Четверо вампиров. Феликс Сворбуж управлял лошадьми. А Никлас Эйлертон и две девушки сидели внутри экипажа. Тогда-то мы, естественно, еще не знали их имен. И предположить не могли, что не люди они вовсе, а нелюди. Глупцы… Глупые горожане еще и смеяться принялись, когда гости объявили, что теперь они хозяева Форста.
– Тогда и произошла бойня? – и без того знала подруга о последующих событиях, но не упускала случая дополнить кошмар подробностями.
– Ужасная бойня. Буквально за полчаса население нашего города сократилось с двадцати двух тысяч пятидесяти жителей до девятнадцати тысяч семидесяти двух человек. Ничего более жуткого я в своей жизни не видел. Этих дьяволов не брало никакое оружие. А сами они просто рвали людей на части, впивались в горло, ломали запястья. Остановились вампиры лишь тогда, как кто-то додумался запросить пощады.
– Я сажал кусты в саду, – все-таки решил поделиться папа воспоминаниями с гостями. – Оливия увидела такие… с ярко-розовыми цветками в виде трубочек. У них еще серединка светлая. У соседей увидела. Ей очень понравились. Вот я и решил жене подарок сделать, пока она с Лисандером на ярмарке гуляет, а мы с дочкой дома сидим. Виталина совсем крохой была, только ползать и умела. А сын вырос уже. Десять лет исполнилось. Я их отпустил, денег дал, чтоб купили себе чего-нибудь. Лучше бы не отпускал…
– Папа, не вини себя, – подозвала я служанку, велев принести нам чаю.
– И правда, Фьель, – слегка пожал плечами пастор. – Ты же не мог знать.
– Не мог, – вздохнул отец. – Но я мог бежать на площадь, когда услышал крики, мог отыскать их. А вместо этого заперся с Виталиной в доме.
– И правильно сделал, – с нажимом произнес Бернар. – А иначе твоя дочь могла остаться и без тебя тоже.
– Твоя правда. Но меня до сих пор мучает, что я даже не попрощался с ними, не успел. Когда прибежал на площадь, всех мертвых уже сожгли.
– Началась паника, Фьель, – напомнил папе Бернар. –. Люди испугались того, что покойники воскреснут, станут такими же живыми мертвецами, как те, кто все это устроил. Поэтому тела сбросили в общую могилу и зажгли костер. Ты ведь и сам понимаешь, что так надо было поступить. Все были напуганы и очень боялись.