Вот взяла и оглушила меня словами.
«Мне понравилось»
– Виталина, я настаиваю, чтобы мы поженились раньше обозначенной даты. Мы поженимся, и он отстанет от тебя, – доносится до моих ушей.
Усмехаюсь. Я не отстану от нее. И ты не женишься на ней, Петер Штемпп.
«Мне понравилось» Все еще стою посреди комнаты, залитой светом. Свет никак не вредит, тень только не отбрасывает, но в этом имеется свой плюс, когда надо спрятаться, тень не выдаст присутствие вампира.
«Мне понравилось» Тушу огонь в камине, прислушиваясь к удаляющимся шагам и шелесту юбок. Она придет завтра, я не сомневаюсь.
Возвращаюсь в замок. Не спешу. Пытаюсь анализировать свое поведение с той минуты, как Виталина хлопнулась в обморок. Для меня тогда перестал существовать весь мир. Мой собственный мир сосредоточился вокруг девушки с чудными аквамариновыми глазищами. Я испугался за нее, испугался, что она умирает. Вита просто заболела, но мое воображение раздуло недуг до неизлечимого. Со скоростью, которой мог позавидовать ветер, переместился я от жандармерии до госпиталя. Люди бросались от моего безумного взгляда врассыпную. Потребовал от доктора излечить девушку немедленно и уж не знаю, что он сделал, но Вита ненадолго пришла в себя. Когда врач выписывал рецепт, у него дрожали руки, точно также, как чуть позже у аптекаря, складывающего нужные склянки в деревянный ящичек.
Дочка Фьеля Гройсса неожиданно проявила строптивость, отказываясь пить спасительную микстуру и поддерживать свои силы куриным бульоном.
Я нашептывал ей ласковые словечки, нес какую-то нежную чепуху, и только тогда она соглашалась лечиться. Пора уже признаться, эта девочка для меня не игрушка. Ни для одной игрушки я бы не сделал ничего подобного, не сидел бы возле постели, прислушиваясь к слабому дыханию. Она стала чем-то большим в ту минуту, как наши взгляды впервые встретились.
«Мне понравилось» Слова, застрявшие в голове, не дают покоя. Она сказала их просто так, не стоит придавать им особого значения, но, черт возьми, как же приятно.
– Привет! – машет мне уже издали Памела. В ее руках разноцветные фонарики.
– Опять украшательством занялись? – целую ее в щеку.
– Это же не обычный день, – швыряет она в меня горстью конфетти. – Мы создаем атмосферу праздника. Диана с Феликсом изнутри стараются. А я фасадом занялась. Что это? – принюхивается она, а я уже догадываюсь, какой вопрос сейчас последует.
– Никлас, ты насквозь пропах гарденией. Опять эта девчонка! Мне требуется срочно с ней познакомиться! Я просто обязана ее увидеть, – сунула Пэм гирлянды с фонариками в мои руки, намереваясь бежать в город немедля.
– Стой! – удержал ее за локоть. – Пэм, она завтра придет.
– Придет? Или ты ее притащишь силком? – прищурилась сестра.
– Надеюсь, что придет, – не мог предсказать я решений Виталины, и это тоже будоражило меня – ее непредсказуемость, никогда не было понятно, что выкинет девчонка в ту или иную минуту. – Я еще Оскара позвал. Надеюсь, ты не против?
– Отлично, – захлопала она в ладоши. – Дам ему интервью о своем свадебном путешествии.
– Ты стала снисходительна к журналисту? – выгибаются иронично мои брови.
– Сегодня он душка, – пропела Пэм. – И я его простила.
– Подозреваю, в сегодняшней газете твой портрет, который пришелся тебе по душе?
– Ага-ага, – закивала сестренка. – Лужиц сообщил жителям о нашем с Феликсом возвращении и приложил маляку. Маляка превосходна. Вот, смотри, – достала она из поясной сумочки газетный лист. – Феликс, конечно, тут на себя не похож, скорее на упыря, чем на князя, но ему все равно, как его малюют. А вот я тут хорошенькая-прехорошенькая. Согласись?
– Соглашусь, – пришла мне в голову задумка заказать Оскару написать портрет Виты.