– Почему сразу вырядился? – неожиданно смутился он. – Просто новый камзол надел.
– Вот именно. Новый. Для приборки. Салатовый с золотыми нитями, – иронично оглядывала разряженного парня. – Хочешь на Диану Сворбуж впечатление произвести?
– А произведу?
Мне показалось, или в голосе насмешника Оскара действительно прозвучала надежда?
– На меня точно произвел, – напомнила о себе Люсия.
– Так то на тебя, – щелкнул он ее по носу. – А Диана изысканна. В моде разбирается.
– А я, по-твоему, не разбираюсь? – обиделась Люсия.
– Ладно. Не хнычь, – собрался Лужиц уходить. – Если ты со мной, тогда идем. Господин Фьель разрешил взять его экипаж.
– Ничего себе, – фыркнула я. – Отдал вам экипаж, чтоб вы могли с комфортом прогуляться к вампирам. А сам, страдая одышкой и отеками ног, пошел пешком на фабрику. Оскар, тебе должно быть стыдно.
– Не преувеличивай, Вита. Твой отец мог нанять извозчика. И вообще, ты с нами?
– Еще чего! Не стану занятий в семинарии пропускать. И тебе, Люсия, не советую. Сегодня уроки польского языка. Как потом наверстаешь?
– С твоей помощью, моя правильная подруга, – чмокнула она меня в щеку и побежала за Оскаром.
***
Посреди второго урока в класс заявился Никлас. Выглядел вампир не слишком дружелюбно, что заставило вжать головы в плечи не только учеников, но и учителя.
Эйлертон бегло оглядел парты, заметив свою жертву, хищно оскалился. Может, папа прав? Не стоило мне перечить Никласу.
– Фройляйн пойдет со мной, – сомкнул вампир пальцы на моем запястье. Он говорил учителю, но смотрел только на меня.
– Конечно, – пролепетал пан Анджей. – Пастор Бернар предупреждал, что двух девушек надо сегодня отпустить.
Никлас его не слушал, тащил меня за собой. Я упиралась, хваталась за спинки стульев, но все мои усилия привели лишь к тому, что мое запястье сжали до хруста.
– Мне больно, – не выдержала я.
Мы уже были в пустом коридоре, на пути к выходу из здания.
– Потерпишь, – процедил мой похититель, но хватку тем не менее ослабил.
На улицах никто из встречных горожан не стремился помочь мне. Вместо сочувствия – любопытство.
Ступив на дорогу, что вела к замку, Эйлертон стал передвигаться с такой скоростью, что я не удержалась на ногах. Мои ноги, обутые в замшевые туфельки, подвернулись, и я свалилась на мелкие камушки.
Хотела подняться, но застыла. Очевидно, что ободрала колени. Ощущаю, как щиплет кожу, как из мелких ранок начинает сочиться кровь.
Кровь.
Подняла обеспокоенный взгляд на Никласа. Кто знает, вдруг он голодный?
Он смотрел на меня сверху вниз. Как всегда, надменный и высокомерный, в дорогой одежде, словно лорд какой, а не чудовище.
– Заклей, – от страха не сразу дошло до меня, что чудовище сует мне в ладонь пластырь.
Я выхватила у него чудесное изобретение, стараясь не дотронуться до пальцев вампира.
Отвернулась, отошла на всякий случай подальше и только теперь приподняла подол юбки до самых колен. Как можно быстрее наклеила липкие ленточки. Люди боятся открытых ран, когда поблизости вампиры, страх сподвиг самых умных из нас создать средство скорой помощи – пластырь. Удивительно, что Эйлертон носит его с собой. Я тоже всегда ношу, но сегодня моя сумка осталась в учебном классе.
– Готово, – обернулась и вздрогнула. Он, оказывается, стоял за моей спиной. Эта бесшумность вампирская напрягала ужасно.
Ничего не сказал. И за руку больше хватать меня не стал. Весь дальнейший путь подстраивался под мой шаг. Думаю, его раздражала подобная медлительность. Я надеялась, что он вконец разозлится, да отпустит меня восвояси.
– Я ведь велел тебе прийти, – через некоторое время заговорил Никлас.
– А почему я должна тебя слушаться?
Одна бровь на лице лорда поползла вверх, изображая веселое недоумение.
– Хотя бы потому, что я питаюсь человечьей кровью.
– И как? Вкусно?