Девушка кивнула старейшине и подошла к костру. Присев, она достала огниво. Искра! Задымилась береста, за ней зажглись ветки и шишки, и вот уже яркое, как само солнце, пламя озарило ночную мглу своим тёплым светом.
Ясна встала, раскинув руки в стороны, подняла голову к вершине костра:
- Славься, великий Купало! В твою честь танцуем и пируем сегодня мы, славные дети твои. Прими же дары лесов наших, и будь милостив к нам!
Голос Ясны разрезал ночную прохладу, слова её отметили начало празднования Солнцеворота. Костёр зашёлся пуще прежнего, языки пламени его призывали людей присоединиться к их безумному танцу.
- Гуляй, славный народ Ведолеса! – провозгласил старейшина.
Ночную лесную опушку окутала дивная мелодия – запели протяжные дудки, задали ритм барабаны, зажурчали, переливаясь разными тонами гусли. Казалось, сам ветер аккомпанировал людским инструментам, а сверчки заменяли голоса дневных птиц. Это была мелодия лета, юности, бушующих чувств, страсти пламени горящего костра и задора пляшущих в хороводе девиц и молодцев. Люди воспевали природу, радовались её дарам и славили родных богов, чьи ласковые взоры присматривали за своими детьми каждый день.
Лилась сладкая медовуха, сыпалась спелая красная земляника, среди неё пестрела иссиня-черным жимолость. Молодёжь смеялась и пела, дети играли друг с другом – подрастающие воины сражались на палках, воображая их острыми мечами, юные красавицы учились плести венки, глядя на старших сестёр. Атмосфера праздника и веселья охватила всё вокруг – даже хмурые деревья, наклонив когтистые пальцы-ветки, тянулись к поляне, в их молодых зелёных листьях, словно в маленьких озерцах отражался огонь костра.
Ясна, облокотившись спиной о дубовый ствол позади, сидела на поваленной старой берёзе с кружкой медовухи в руках. Сладкий хлебный вкус наполнял беззаветной радостью и лёгкостью любого, отведавшего его. Только вот в глазах юной жрицы затаилась печаль. Она помнила, как также маленькой девочкой училась плести купальские венки, у неё это получалось искуснее, чем у Лады, отчего та хмурилась и капризничала, заявляя, что всё равно она быстрее найдёт своего суженного. Ясна нашла глазами сестру. Та превратилась в настоящую красавицу – русые волосы струились по спине извилистой рекою, стройное тело с выразительными формами изгибалось в танце, поддаваясь ритму музыке. За руку Ладу держал златовласый молодой человек - Люб, сын гончара Микулы. Сестра звонко смеялась, её щёки зарумянились от жара танца и костра.
«Права ты оказалась, Лада», – как только Ясна это поняла, её шипом ядовитой розы кольнула зависть. – «Ведь я могла быть сейчас рядом с тобой, тоже плясать с каким-нибудь молодцем, не избери я жреческий путь», - с давящем хрупкое юное сердце сожалением, подумала девушка.
- Ясна, - прервал её размышления приятный мужской голос справа. Его тембр походил на звук степенно скатывающихся с холма валунов.
Жрица повернувшись, встретилась с внимательным, ей почудилось даже на мгновение, слегка встревоженным взглядом тёмно-зелёных, как дубовая листва глаз.
«Ратигор», - в подошедшем Ясна узнала молодого человека её возраста, сына Громобоя – наиславнейшего воина Ведолеса. Ратигор был достойным продолжателем дела своего рода, и уже сейчас он ходил в первых рядах войска.
- Доброй ночи, - обратился он к девушке.
- Доброй, Ратигор, - почтительно склонила голову Ясна. – Подношения…
- Я знаю, дары богам от моей семьи уже пополнили корзину. Я к тебе, молодая жрица.
В глазах девушки отразилось недоумение. Жители Ведолеса редко заводили с ней разговор, если он не касался её прямых обязанностей.
- Что ты хотел?
- Угостить тебя. За весь праздник ты не притронулась к ягодам, а ведь они этим летом слаще мёда, - Ратигор протянул Ясне согнутую ладонь с горсткой крупной земляники. – Попробуй, - молодой человек сел рядом.
Жрица с трудом пресекла желание отпрянуть и отодвинуться. Хоть Ратигор не касался девушки, находился он в непосредственной близости к ней. Ясна к такому не привыкла. Но тотчас её вниманием завладели маленькие красные дары этого сезона, и прочие размышления оставили девушку.
- Спасибо, - улыбнулась она и взяла ягоду. Аккуратно раскусив ароматную мякоть, Ясно почувствовала изумительную сладость земляники. Действительно, в этом году она уродилась славная. – Вкусная, - обратила жрица благодарный взор на Ратигора.