Мы спустились в цокольный этаж, снова шли коридорами, и, пройдя немного дальше, чем лаборатория с микроскопами, остановились у металлической двери, похожей на те, что ведут на улицу. Здесь везде чувствовалась Магия. Она была плотной, низкочастотной, обволакивающей и незаметно проникающей, не спрашивая разрешения, в любое существо, лишая сил и воли. Хаггер толкнул дверь, впустил меня, заходя следом и отрезая дорогу назад.
Это был подвал, комфортный, но все же подвал - без окон, с наливным бликующим под тусклым освещением полом и разбросанными повсюду волчьими шкурами. На стенах, обитых темным камнем, змеился затейливый узор. Вдоль по периметру стояли стеллажи и шкафы с чучелами различных животных. Их было много – и крупных, и мелких. Из-за непрозрачной дверцы одного из шкафов фонило энергетикой трупа. Я бы не удивилась, если бы там оказалось чучело человека. И в довершение ко всему потолок тоже додавливал психику гнетуще-серым. Точечные светильники горели слабо, создавая мрачную атмосферу склепа. За подиумом на другой стороне от входа, под головой оскаленного вепря с приделанными к ней почему-то ветвистыми оленьими рогами, горело с десяток толстых восьмигранных свечей черного цвета.
- Ну, здравствуй, пигалица! Не ожидал! Совсем не ожидал тебя тут встретить! А судьба-то мне благоволит, оказывается? – голый по пояс Ргрон расслабленно лежавший на подиуме, лениво поднялся, чуть припадая на левую ногу, подошел вплотную, оттеснив Хаггера, и навис надо мной, словно туча. Ухмыльнувшись, маг подцепил мои волосы и намотал прядь на кривой когтистый палец, больно при этом за нее потянув.
Он выглядел как человек: под метр девяносто ростом, темнокожий, мощный, с все тем же уродливым шрамом на лице, изъеденном оспинами. На лбу с правой стороны, почти у края роста волос, выпирал нарост, похожий на шишку. Было понятно, что все это лишь маска-фантом, под которой клотец прятал свой настоящий вид.
- Хаггер, можешь идти, ты мне больше не нужен. Она останется здесь, - Ргрон, даже не взглянул на Пончика, продолжая рассматривать мои волосы, потом наклонив голову, уперся мутно-серыми глазами без ресниц в татуировку Вэйра и, резко, до крови впиваясь когтем глубоко в кожу, перечеркнул ее крест накрест двумя царапинами, что-то при этом шепча. Плечо перестало гореть, зато царапины начали дергать болью, словно нарыв.
- Грон, мы так не договаривались! Эта девчонка моя! – на Хаггера было тяжело смотреть: он, как мог, пытался сопротивляться черноте, вползающей в его солнечное сплетение. Вот уж никак не ожидала от него такого геройства!
- Кто тебе это сказал? Не зли меня, иди, пока я в добром расположении духа. Видишь, радость явилась сегодня - все проблемы с ничтожными кусками плоти разом решились! – он схватил всей пятерней меня за волосы и дернул, почти на весу разворачивая спиной к себе. – Она теперь только моя! Иди, пока отпускаю. Я больше не стану повторять. Ты знаешь, что бывает за непослушание!
Послышался характерный щелчок хвоста клотца! Я знала этот звук, потому что в редких случаях, когда Ария сильно злилась, она так же щелкала хвостом. Только моя подруга никогда в жизни не пускала его в ход и не пользовалась ядовитым жалом на конце. У меня все внутри сжалось. Хаггер попятился задом к выходу, открыл дверь и скрылся за ней, оставляя нас вдвоем. Ловушка захлопнулась.
- Значит, в эту Параллель ты от нас сбегала, пигалица? – снова наклонившись, Ргрон втянул костистым носом с хищно вывернутыми ноздрями воздух, нюхая царапины на моем плече. Стряхнул с себя морок и предстал во всей «красе»: с рогом вместо шишки, голым по пояс волосатым мускулистым торсом и торчащим из штанов длинным, как хлыст, хвостом, оканчивающимся костяным острием. С шеи на толстой цепочке свисал артефакт в виде массивного кулона со светящимся изнутри красным камнем, похожим на мои акхариты. Артефакт создавал хозяину тонкий непроницаемый для магических заклинаний слой защиты. Клотец еще раз принюхался, а потом, пустив тонкую ниточку слюны, провел длинным раздвоенным языком по моим царапинам, слизывая проступившую кровь и впитывая в себя энергию саднящей боли.
- Хорошо… Теперь, наконец-то, по-настоящему хорошо! Будем договариваться?
- О чем? – я попыталась унять боль обезболивающим заклинанием, но маг сразу его «считал», и, хмыкнув, громко тягуче произнес несколько фраз на непонятном мне диалекте.
- Как же так, дорогуша? Хочешь лишить меня удовольствия? Боль – невероятное наслаждение! Запомни, пока ты в моем поле твоя фитюлька действовать не будет. И ты добровольно отдаешь мне силу волос, а я, так и быть, оставлю тебя в живых и в рассудке. Устроит?
Я почти физически ощутила, как заклинание анестезии запечаталось-блокировалось в моей памяти. Теперь оно перестало для меня работать, а это означало, что я буду чувствовать абсолютно всю боль с максимальной силой и в полном объеме! Сука садистская!
- Зачем тебе моя сила, своей не хватает? – я тут же получила от шеи до поясницы рассекающий удар хвостом. Платье распалось на две части, будто его разрезали острым ножом! Оно теперь держалось на мне только за счет пройм рукавов и немного соединялось на попе. Спина почти полностью оголилась. Я почувствовала острую боль вдоль позвоночника.
- Не дерзи, - маг обошел меня, и, прикасаясь только языком, опять слизал кровь с раны, наслаждаясь энергией пульсирующей боли. – Это только начало, пигалица. Не согласишься добровольно стать моей батарейкой, я все равно ее из тебя сделаю. А пока буду получать удовольствие. Я тебе не Хэссух. Это он вечно нос воротил, а я попользуюсь тобой по максимуму, моя цыпочка!
- И как же ты собираешься заставить меня отдать тебе силу волос? Я сама толком не знаю, что она из себя представляет! И уж тем более не способна передать ее кому-то другому. Так что договаривайся, а я послушаю, что ты можешь предложить, - я сложила руки на груди и уперлась злым взглядом в мага.
- Что же ты плохо слушаешь, дорогуша? Я уже предложил. Дважды повторять не собираюсь. Вижу, ты не очень понимаешь всю серьезность твоего положения, так я подтолкну тебя к правильному решению.
И начался ад! Нашептывая заклинание, Ргрон, не прерываясь, хлестал меня хвостом, словно плетью, каждый раз вонзая жало, впрыскивающее в кровь яд, повышающий мою чувствительность и усиливающий боль. Раны были не глубокие, но настолько больные, что я оказалась на грани потери самоконтроля, хотя все еще пыталась сдерживаться и не закричать. Через некоторое время ими было исполосовано все мое тело!
Эта гадина откровенно кайфовала и продолжала напитываться энергией моей боли, отчего вскоре аура клотца стала пухнуть, испуская кроваво-бордовое свечение. Я попыталась его ударить или хотя бы оттолкнуть, но маг, пользуясь защитой артефакта, легко блокировал мои поползновения и что-то в очередной раз пробубнил себе под нос. Мои руки и ноги тут же спутали энергетические жгуты. Созданные из лярв, они больно впились в кожу, не давая возможности шевелиться. При любом движении боль пронзала тело, словно меня секли раскаленными прутами.
- Ну что? Теперь поняла, кто хозяин положения? - он взял одну из шкур, бросил на пол перед подиумом и переместил меня туда, опрокидывая на живот. Затем, опустившись рядом, рывком дорвал платье и с нажимом провел по израненной спине когтями, усиливая и без того едва терпимую боль. Я, не выдержав, коротко застонала.
- Ну, наконец-то голосок прорезался, вот теперь все просто отлично! – он поднялся и начал водить острием хвоста по телу, несильно вонзая его в определенные меридиональные точки. Мерзкая тварь! Знал, что делал! Меня начало выгибать. Это было просто кошмарно! На фоне терзающей тело нестерпимой боли поднималась волна сексуального возбуждения, выносящая напрочь мечущийся в диссонансе ощущений разум, оставляя только неконтролируемое животное желание совокупляться. Я всегда знала, что маги могут доставлять очень мощное сексуальное удовольствие партнерам, но этот урод настолько все извратил, что я по-настоящему начала сходить с ума.
Ргрон, с жадностью хлюпая слюной, вытягивал из меня бьющую фонтаном энергию и жрал ее, утробно урча. Я потеряла счет времени, кажется, кричала, и, в конце концов, потеряла сознание. Очнулась, потому что на мое лицо лилась вода. Мой мучитель стоял рядом, поливая сверху из бутылки на лицо, и не особо старался попадать в рот. Просто тупо смотрел ничего не выражающим взглядом, как я пытаюсь поймать льющуюся струю, чтобы сделать хотя бы глоток. Ни тени сочувствия или жалости!