– Хлеб принес.
– Зачем? Меня кормили вечером.
– Просто… Вдруг утром позабудут. Я знаю, ты с коркой любишь.
– Давай, – вздохнул Белоконь, и сквозь массивную железную клетку вылезла рука.
– С хлебом не так страшно, – сказал Принц.
– Лишь бы крысы, блин, не пришли, я их боюсь.
– Крысы?
– Ага.
– Откуда?
– От верблюда. Тут же зерносклад рядом. Без толку травят, я их видел, когда печенье в кладовке хотел спереть. Они как свиньи визжат, глаза красные, шир-шир – побежали, одна прямо по моей ноге! Я со страху даже ключ не повесил в кухне. Утром узнали, попало, блин… Если увидишь печенье, грызенное с углов, не бери…
Потом Белоконь жевал горбушку и рассказывал о своей семье. Мама его заболела и умерла, папа сидел в тюрьме за то, что запустил жучков в электричество и с их помощью украл свет. Младший брат находился в Доме малютки.
Принц очень удивился, но постеснялся спросить, как это отец Белоконя ухитрился выдрессировать жучков, чтобы они воровали свет. Да ведь и свет – не вещь, с собой не утащишь, неужто волшебство?!.
– Алешку должны сюда привезти осенью, а я – вот, – печально продолжал Белоконь. – Думал, встретимся, вот будет радость, братишка же, наверно, меня не помнит совсем…
О чудовище в облике человека, которому доверчивый Белоконь в начале лета проболтался о братишке, не было сказано ни слова. Мальчики разговаривали как близкие друзья, Принц рассказал о бабушке, старом доме, о палатке с сеном и фотографиях родителей; об ударенной молнией лошади, председателе с замазанным лицом и довоенном прадедушке, еще не получившем рану в Маньчжурии… Белоконь слушал внимательно, ни разу не перебил.
Ночь незаметно пошла на убыль, свеча прогорела, и на пальцах застыли парафиновые чешуйки. Окоченевший Принц выкусывал их стучащими зубами, швыркая носом, и Белоконь сказал:
– Иди, спи. Почти светло, они уже не придут.
– Кто?
– Крысы, – выдохнул Белоконь тоскливо.
– Давай я провожу тебя утром?
– Не надо…
Принц все-таки проводил. Бежал за «уазиком», увозившим куда-то Белоконя, и, кроме «до свидания», кричал почему-то «прости». Не знал, за что просит прощения – то ли за свое невольное предательство, которое предательством не было, то ли вместо кого-то – непонятно кого, человека или мира, кто ни в жизнь ни перед кем не винится, как бы виноват ни был.
Мальчик кричал «прости», надеясь, что второй, в машине, его слышит.
Когда «уазик» скрылся за углом, Принц заплакал. Ему было жаль, страшно жаль, что он, скорее всего, больше никогда не увидит Белоконя, и никогда они не станут близкими друзьями, какими были всю ночь.
Сторож прибил металлическую филенку в заборе внизу, где воспитательское око не углядело зазора. Понемногу затенялись, вымарывались в душе Принца мысли о кошмарном происшествии, стоившем ему многих переживаний. Но воспоминание о нечаянном обретении и потере единственного друга сохранилось отчетливо. Русалочку Принц подружкой не считал. Она просто была его девочкой.
…А это было его последнее лето в детдоме.
Пророча мальчику новую семью, Альбина Николаевна ошиблась на год и четыре месяца. Если мерить годами – временем взрослых, то на государственном обеспечении он пробыл недолго, в детском же измерении как будто нескончаемо пробивался сквозь тягучие слои жизни.
Мама появилась в детдоме осенью перед Днем города. У нее был такой же растерянный вид, как у других людей, которые приходили раз в месяц, раздаривали конфеты и пряники, а потом навсегда уводили с собой кого-нибудь из детей. Или не навсегда. Несколько мальчиков и девочек, вернувшись обратно, грустно хвастались, что погостили классно, однако жизнь в новой семье по каким-то причинам не заладилась.
Принц не обратил внимания на следовавшего за женщиной человека – высокого и белокурого. Но она!.. Она была точь-в-точь его мама с фотографии, там, где она у палатки в подножии складчатой горы. Только постарше, и не серая, а цветная: короткие золотистые волосы, глаза карие, и белозубая улыбка в тронутых красной помадой губах. На груди темно-синего платья сверкали дождинки стекляруса.
Принцу очень хотелось побежать к женщине с остальными, крича: «Мама, мама!» Он не побежал. Стоял в углу, пока она раздавала детям шоколад, кукурузные брикеты и коробочки монпансье. Она сама подошла, и сердце Принца забилось где-то чуть ниже горла. Присев перед Принцем, женщина спросила:
– Хочешь пойти со мной на праздник?
– Хочу, – сказал он и взял Русалочку за руку. – С вами и с ней.
Женщина приподняла красивые брови, а белокурый мужчина засмеялся.
– Хорошо, – согласилась она. – В субботу я приду за вами.