Нередко девчонки рядом плакали навзрыд, кляня окаянную судьбу. Не однажды находили подобные приступы и на Русалочку, когда внезапно всплывало самое острое воспоминание: пощечина Галины Родионовны ни за что. То есть за ее же собственные грязные подозрения. В груди что-то взрывалось, жарко плавилось с отчаянным птичьим трепыханьем, бунтуя против неведомо чего и всего вместе. Против чувства неполноценности, униженности, сиротства, опутавшего ноги колдовского невода…
После одного из таких припадков Русалочка закурила.
На безлиственном древе жизни с обломанными ветками рос только один побег. Сознавая всю несостоятельность связанных с Принцем надежд, Русалочка не могла отречься от искусителя своих дум. Память о нем была сладкой пыткой, терзающим душу соблазном. Драгоценный образ постепенно выкристаллизовался в недосягаемое совершенство.
Как-то раз в Дом пришли люди с христианскими брошюрками, спели добрые песни. Благообразный молодой человек вручил яркую книжку, изданную в Америке:
– Тут история девушки, может, чем-то похожая на вашу… Неудачно прыгнула в воду, сломала позвоночник… Пережила тяжелую операцию и пришла к Богу.
Русалочка спросила, стала ли девушка ходить, и, узнав, что не стала, вспыхнула:
– Зачем, если безнадежно?!
Молодой человек оставил номер телефона религиозной общины, каких множество развелось в стране, отечественных и закордонных. Посмотрел со значением:
– Если будет совсем тяжко, позвоните. Вы, гляжу, хорошо образованны, – кивнул на увенчанную раковиной стопку книг. – Мы обязательно вам поможем, даже с операцией, если нужно… А если вы окажетесь нашим человеком, то и с выходом отсюда. Звоните.
Серьезные глаза его улыбались понимающе и сострадательно.
Когда перепадали положенные проценты от пенсии, девчонки на соседних койках трещали в обнимку с мобильниками день-деньской. В комнатах Дома то и дело слышались электронные вызовы к общению. У Русалочки телефона не было. С кем разговаривать? Но мысль о вызове-зове привела ее к неожиданной идее. Смешно, конечно, думать, что Рог Тритона обладает каким-то магическим действием. Волшебной раковины не существует, ее придумал папа. В нее дудел мифический человек-дельфин. На Триумфальной арке в Риме запечатлена скульптура Тритона, играющего в раковину-трубу. Интересно, о чем играл бог моря? Как она поет?
Стенки рога крепкие, ребра спиральных витков сплетены, словно из косиц, из русых и коричневых окаменевших прядей. Русалочка почти час отпиливала кончик верхушки лобзиком, одолженным у слесаря. На вечерней прогулке уплелась к самой дальней скамье под деревьями. Ломаные тени веток перечеркивали ноги крест-накрест, в сумрачной тишине чернел кружевной креп листьев…
Вначале из вывернутых лепестков устья вхолостую вырвался ветер дыхания. Морскому инструменту не хватало простора, бьющих о берег волн, а где им здесь было взяться? Помахивая правой рукой перед мраморной проймой раковины, как веером, левой удерживая ее, Русалочка набрала воздух в легкие, дунула в отверстие с напряжением в сердце…
И родился звук. Из отворенных зовом перламутровых губ Тритона, наливаясь силой, медленно поплыла взвихренная чувством и ветром нота «до», выхваченная из рокота бездн. Взмыла над крышами, проводами, выше, выше… Это штормы и шквалы, праздно зависшие в глубине, встрепенулись, и без рева, без громыхания принялись выводить в унисон гулкую песнь. Вздутый парусом ветра, расправленный гребнями воздушного океана, взлетел ввысь мужающий голос моря, которого Русалочка никогда не видела воочию.
– Жуткие какие-то звуки раздавались сегодня в аллее, – сказала соседка, ежась. – Будто из-под земли.
О странных глубинных звуках говорили на крыльце люди, куря перед сном. Русалочке следовало быть осторожнее, не звать так громко. Поглядела в комнате на лампочку в просвет раковины – лучистый выход отражался в малиново-алой воронке. Все еще живым отголоском реяли в хорах сознания невидимые волны певучего зова.
У смерти нет лучистой бреши, хотя она тоже – выход…
Сохранился телефонный номер выхода к Богу – дверь к неопределенной вере среди множества вер во Христа. «Звоните». «Позвоню, – заочно пообещала Русалочка. – Может, завтра». Но увлеклась новым детективным романом и не позвонила.
Люди обычно смотрят входящему человеку в лицо. Она смотрела вниз. Ноги у нежданного гостя были здоровы. Взгляд поднялся по высвеченному дневным солнцем силуэту: мужчина молод… И упала на пол книга, которую Русалочка лежа читала.