А четыре года спустя все как будто бы повторилось снова. Тот же снег и мама молча ведет за собою сына, еще толком не понимая куда и зачем. Впереди- Ася с отцом, нагруженные под завязку котомками. Следом за ними Мария и Люба с небольшими узелками в руках. Церемонию замыкал офицер в штатском. Мрачный и молчаливый, время от времени, он без надобности повторял «шевелись». У отца чесались руки, но он сдерживал себя, боялся, что пострадает семья. Позже, когда их привели на вокзал, стало ясно, что даже не семьей, а целым народом идут под один приговор. Депортированных в Казахстан, по дороге с каждым днем становилосьвсё меньше. В вагонах для перевозки скота, битком набитых людьми, выживали немногие. Машинисты по приказу конвоиров делали редкие, короткие остановки. На замерзшую землю выбрасывали десятки безжизненных тел. Хоронить запрещали. И снова дорога…Казалось, она- бесконечна. Люди почти не говорили, дети почти не плакали. Мучительные стоны, да тихие рыдания то прекращались, то вновь заполняли тесные эшелоны. Редкие лучи солнца уже не давали надежды и кто-то в душе молился о новом покойнике, чтобы только вдохнуть глоток свежего воздуха, но тут же отгонял от себя эти грешные мысли. Две недели в пути. Скотское двухнедельное пребывание в вагонах многих доводило до безумия. От отчаяния и безысходности ослабевшие мужчины кидались на солдат, но сытые, здоровые конвоиры забивали их до смерти и тела выкидывали из теплушек в мрачную пустоту вдоль железной дороги.