Его письма – настоящее творчество, образец эпистолярного жанра. Словно читаешь классиков и обогащаешь свой словарный запас. Во времена молодости Руслана – произведения Дюма - счастье невиданное. Читал все подряд, все, что попадало в руки. Очень уж хотелось, как любили тогда выражаться, «в люди выйти». Да и маму жалко, много работала. Отца ведь не стало, когда еще маленьким был. Зато потом у неграмотной женщины вырос очень толковый сын. С высшим образованием! – на ломаном русском хвалилась старушка. И ей завидовали. Сын - большой начальник. Сначала областной прокурор, затем - почти самый главный в округе судья! Руслану особенно трудно приходилось в работе, жалел всех – хороших и плохих, злых и добрых, даже неисправимых. Точнее, их матерей. Всё время вспоминал корзину плетеную. Старушка одна в ней сладости принесла - мать подсудимого. В благодарность, что спас, не посадил пацана за мелкую кражу и хулиганство. Сахарные горошины диаметром в один сантиметр аккуратно были разложены тонким слоем на донышке. Не хотел брать, бабушка расплакалась. Взял.
********
…..Боль, казалось, парализовала все тело. Удар чем-то тяжелым по голове. Проклятая Анфиса. Не простила. Накануне Ася ее проучила. Сумасбродная старуха гадила прямо в палате. Санитарки извелись совсем свинство разгребать, а вонь уже снится. Пришлось избить Анфису, пока медперсонал отсутствовал. Хлестала ладонью по мягкому месту. Удар не из слабых. По-другому никак. Ася вообще очень сильная и не терпит даже больных на голову. Спросонья и не поняла, что шайка сумасшедших баб решила свести с ней счёты. Пыталась высвободиться. Бесполезно. Вдруг горло чем- то сдавили. Разорванной простыней можно запросто задушить. Теперь Ася это точно знала. - Люся сильнея, дави, сказала. Девкииииии, щас вырвется, держи ее, держи! Одни что-то выкрикивали, другие просто выли. Без слов. Потому что говорить, практически, разучились. Чаще вопили за кампанию. Ей удалось освободить правую ногу и силой отбросить сидящую верхом Анфису. Старуха упала, больно ударившись головой о кровать. Железный угол рассек ей кожу на затылке. Кровь хлынула фонтаном. Женщины отпустили Асю, медленно образовывая круг вокруг взбалмошной бабки. Истерия нарастала и Асе казалось, что нет ничего страшнее, чем этот безумный ор. Она не чувствовала боли. Ждала. Два санитара, врач и медсестра буквально ворвались в палату. Мужчины с носилками. В руках у одного из них поднос со спиртом и два шприца. Неслабая доза омнопона. «Для меня» -подумала Ася. «Анфиса здесь пострадавшая. Жива, слава Богу». В карцере сыро, холодно и никаких мыслей. Сознание затуманено. Сил нет даже голову повернуть. Шея затекла. Только глаза в сотый раз пробегают по стенам, высматривая лучики света. И трудно понять, сон это или реальность. - Кажется, сплю А потом Ася решила, что умерла. Какой-то металлический звон. - К чему колокол? Я же другой веры. А может они перепутали? Может высшие силы к христианам меня отправили? Нужно молитву прочесть. Губы неподвижны. Значит меня больше нет? Нужно мысленно проговорить молитву. - Сознание снова покинуло женщину. -Кто это? Чей-то силуэт. Ангелы про меня вряд ли уже вспомнят. -Это ты? Нет, нет, не может быть! Ты должен жить, почему ты здесь? Уходи Тимур, уходи, уходи, уходи, неэээээээээт!
Ее крик встревожил не только Руслана. Из комнат выбежали девочки. Как оказалось, Ася долго кричала. Ее просто не могли разбудить. Потом уже она не спала до утра. Давно ей не снилась больница. Ася бы стерла этот отрезок жизни из памяти, если бы могла. Но ее беспокоило другое. Дурной сон. Как там ее мальчик? Еще немного и она действительно сойдет с ума уже от разлуки. Руслан словно ребенка кутал жену в плед и поил малиновым чаем.