Добежав до дома, я остановилось у парадной двери и, немного отдышавшись, вошла в особняк. Сейчас он казался холодным и чужим.
Комната Джоан была не заперта, и, постучав в дверной косяк, я заглянула. Женщина сидела в стареньком кресле и вязала что-то. Белые петельки ловко складывались в ровные ряды.
— Привет. Я могу посидеть с тобой? — уткнувшись в шею няни, обняла ее.
— Конечно, милая. Что-то случилось? Ты снова плакала. Глаза припухли, щеки в красных пятнах, — няня нежно заправила прядь волос мне за ухо.
— Случилось, Джоан, — коротко всхлипнула я и прикрыла глаза ладонями. — Вот только не сегодня. Это случилось семь лет назад. Дождливым вечером на перекрестке у парка.
Руки женщины мелко задрожали, и она отложила вязание.
— Тебя снова мучают кошмары?
— Можно и так сказать, Джоан. Возможно, отец говорил тебе, что случилось с парнем, которого он сбил по моей вине? — с надеждой спросила женщину.
Няня встала с кресла и, выглянув из-за двери, убедилась в том, что в коридоре пусто. Закрыв дверь, она усадила меня на свою кровать и обняла. Только рядом с ней я могла позволить себе быть настоящей. Плакать, когда больно и обидно. Смеяться, когда смешно и весело. Именно она слушала мои истории о мальчиках. А еще она знала о том, что с первого класса я была изгоем в обществе богатых одноклассников. Но сейчас меня мучило совсем другое. Кевин Эванс.
— Почему ты вдруг вспомнила об этом, милая? — тихо спросила Джоан, кутаясь в старую полосатую кофту.
— Просто вспомнила. Скажи, отец ведь говорил тебе о нем?
— Говорил, — няня отвела в сторону грустный взгляд. — Парня зовут Кевин. Он сын адвоката Дерека Эванса. Родители парня не стали выдвигать иск против твоего отца.
— Почему?
— Ты сама знаешь, что твой отец не виновен, Иви, — тихо прошептала Джоан. — Он взял на себя расходы по содержанию парня в клинике.
— Он выжил? — задала вопрос, отлично зная ответ.
Но я должна была услышать правду от кого-нибудь живого.
— Он выжил. Но лучше бы умер, чем такая жизнь, — женщина тяжело вздохнула. — Семь лет парень находится в глубокой коме, и надежды на то, что он однажды очнется, нет.
— Ты знаешь, в какой клинике он находится? — не унималась я, пытая няню. — Я хочу навестить его. И, пожалуйста. Не нужно меня отговаривать.
Джоан достала из тумбочки блокнот и ручку, написала адрес и, вырвав листок, протянула мне.
— Он в клинике твоего отца. Иви, я слышала, что до Нового года его семья подпишет документы, и парню отключают аппараты жизнедеятельности. Больше нет смысла ждать. С каждым днем состояние Кевина ухудшается.
— Но это неправильно! — воскликнула я, выбегая из комнаты Джоан.
Схватив ключи, я накинула кожаную куртку и вышла через заднюю дверь, что вела к гаражу.
Мотор завелся. Нажав на кнопку пульта управления, я открыла дверь и медленно выехала со двора в сторону отцовской клиники.
Дорога была пустой, и я добралась за пятнадцать минут. Взглянув на листок бумаги, что дала мне Джоан, я нашла нужный этаж и палату. Дверь не заперта, мигают датчики, а у окна стоит одна единственная кровать.
Осторожно ступая по твердому полу, я вошла и прикрыла дверь. Сердце бешено стучало в груди, стремясь вырваться наружу. Руки мелко дрожали, а на лбу выступили бисеринки холодного липкого пота. Глаза понемногу привыкли к темноте, и я подошла к изголовью больничной койки. Парень, что лежал на белых простынях, лишь напоминал мне того Кевина, что приходил сегодня ночью. Бледное лицо. Огромные темные круги под глазами. Во рту какая-то трубка. Десятки проводков соединяли тело парня с аппаратами, что позволяли ему дышать.
Придвинув стул к кровати, я села и взяла холодную руку Кевина в свою ладонь, стараясь передать ему немного собственных сил. Согреть теплом своего тело. Слезы брызнули из глаз, капая на его простыню.
— Здравствуй, Кевин. Это я, Иви. Не знаю, слышишь ли ты меня, но мне многое нужно сказать тебе. Я ужасно сожалею о том, что совершила. Знаю, что это не поможет, но я хочу, чтобы ты знал. Я не хотела этого. И если бы я могла, то поменялась бы с тобой местами. Я никому не нужна, Кевин, — тихо плакала, сжимая руку парня. — И если бы я умерла, то навряд ли кто-нибудь расстроился бы. Ты не сможешь прийти ко мне завтра, потому что будет дождь. А это значит, что луну мы ночью не увидим. Я приду сама. Слышишь? — голос срывался на крик. — Я придумаю что-нибудь, чтобы твоя семья не отключала чертовы аппараты! Я не верю, что после семи лет борьбы они способны сдаться!