Но ожиданиям ведьмы не суждено было исполниться, спустя минуту входная дверь слетела с петель с таким оглушительным грохотом, что в комнате задрожали стёкла и люстра.
- Это Леон! – закричала Александра и быстрее всех выбежала в коридор.
Верджиния мысленно кинула несколько ругательств и пошла за ней. Вампир, оказавшись, наконец, в тени, перевёл дыхание от долгого бега. Кожа на его лице являла один большой ожёг, однако не прошло и пяти секунд, как она снова пришла в норму.
- Чёрт возьми, где ты был? Ты в порядке? – залепетала Александра, сбегая по ступенькам к брату. Тот посмотрел на неё немного виновато, но поспешил улыбнуться.
- Конечно. Немного не успел до восхода, но это не страшно.
- Что с Аланом? – спросила девушка серьёзно, заглядывая ему в глаза. Тот молчал, не зная, как начать. – Ну, скажи хоть что-нибудь!
- Алан... мёртв. Он не смог простить себя, поэтому свёл счёты с жизнью. Его нашли на кухне под утро. Он ударил кухонным ножом себя прямо в сердце. Мне жаль...
Леон едва сдержался, чтобы не опустить глаза в пол, он почти почувствовал на языке железный привкус лжи. Или это было послевкусие крови.
«Так будет лучше. Пусть он останется в её памяти честным человеком.»
Но в глубине души Леон понимал, что это просто пустая отговорка. Его враньё имело лишь одну причину – не быть виноватым перед Александрой. Ведь она никогда не простит ему это убийство. А потерять сестру для него было всё равно что потерять смысл жизнь, единственное доброе в его вечном существовании.
Александра тихонько всхлипнула. Ей внезапно захотелось закричать, упасть на колени и раздаться плачем. Но она быстро смахнул с глаз слёзы и хрипло прошептала:
- Я не буду устраивать истерик. У тебя итак утро не задалось. Просто... можешь не беспокоить меня какое-то время?
- Конечно. Сандра, как...
Девушка не дослушала его вопрос, она медленно, как будто каждый шаг давался ей с невыносимой болью, поднялась к себе в комнату и заперла дверь. Выглядела она так, будто все горы мира друг оказались на её плечах. Оставшись наедине с Леоном, не считая невидимого Генри, Верджиния подошла к вампиру ближе и с подозрением спросила:
- Говоришь, свёл счёты с жизнью? Ты это серьёзно?
- Да, чёрт возьми! – крикнул он, сорвавшись. – Интересно знать, что произошло? Тогда сама сходи в этот грёбаный город и взгляни на его грёбаное тело. Только не донимай меня своими глупыми расспросами, поняла?
Ведьма ошарашенно моргнула, но не растерялась и так же грубо ответила:
- Нет, не поняла. Может, объяснишь мне на более понятном языке? Языке садизма. – Уходя, она обернулась и добавила, - Я хотя бы не строю из себя святошу.
Леон хотел напомнить ей, с кем она говорит, но не стал. Слишком много жестокости за этот день. Закрывшись в своей комнате, он обнаружил, что рукава его рубашки были испачканы кровью. Но о своём поступке он не жалел. Сколько же душ он забрал за свою долгую жизнь? Десятки, а, может, и стони... Он понимал, что на его руках гораздо больше крови, чем кто-либо мог себе представить.
***
Верджиния устало облокотилась на дверь и медленно съехала вниз, на пол. Генри прошёл сквозь стену и стал перед ней. Не глядя на него, ведьма раздражённо спросила:
- Чего ты привязался ко мне?
- Тебе честно сказать? – спросил Генри нерешительно.
- Нет, соври прямо в лицо! – съязвила Верджиния, всплеснув руками. Поскольку всё дурное, что произошло этой ночью, её никоим образом не касалось, ей совершенно не хотелось впутываться в эту коллективную драму. Хотелось говорить. И выпить.
Генри присел рядом, настроившись на долгий разговор.
- Ладно, просто ты наверняка сочтёшь это чушью. Мне так некомфортно находиться одному, зная, что никто меня не замечает. Когда я думаю о том, что невидимый, сразу начинаю сомневаться, что всё ещё жив.
Женщина усмехнулась:
- Фактически, ты мёртв.
- Да, но я стою перед тобой, я всё ещё думаю и говорю, а значит – живу. Ты так не считаешь?
- Сложно сказать. Ты жив для меня, но для всего мира - мёртв. Я бы не назвала это полноценной жизнью. Не представляю, как ты с этим справляешься.
Генри едва заметно улыбнулся. Впервые за пятьдесят лет его не только выслушали, но и поняли. Для одинокого призрака это многое значило.
Затянулось долгое молчание, все темы для разговоров, казалось, были вычерпаны. Верджиния взглянула на Генри и спросила:
- Тебя не бесят эти вампиры?