Девушка засмеялась. Она не любила горячих речей, однако искренность и неподдельность этих чувств покоряли её сердце.
- Я даже не знаю, что сказать, чтобы поддержать твоё романтическое красноречие. Я не мастер говорить. Надеюсь, простого «я люблю тебя» хватит?
- С головой, - ответил Генри и поцеловал её. С трудом оторвав свои губы от её, он достал из кармана маленькую коробочку и протянул её Аделине.
- Это мне? – радостно воскликнула она и поспешила открыть подарок. Внутри была подвеска в форме сердца, сделанная из граната и обрамлённая чистым золотом. – Генри! Какая красота! Но откуда у тебя столько денег?
Парень предпочёл не отвечать, ведь ни разу не называл Аделине свою фамилию, он помог возлюбленной надеть подвеску и окинул её тёплым взглядом.
- Тебе нравится?
- Конечно! Никогда не сниму её.
***
Генри не знал, как бы отреагировала Аделина, если бы узнала, к какому роду он принадлежит. В душе он хранил святую надежду, что её любовь была гораздо выше пустых предубеждений. Однако тайное, к сожалению, всегда всплывает на поверхность, как бы усердно не было спрятано.
Артур Сен Мартин был авантюристом и заядлым дуэлянтом. Возвратившись с войны, он так и не смог расстаться с чувством опасности за свою жизнь и со своим револьвером. Очевидно, добром это не могло закончиться, поэтому однажды фортуна отвернулась от него. Проиграв всего одну дуэль из двух сотен, он скоропостижно умер. Когда эта новость дошла до Генри, он, бледный и раздавленный, прибежал к месту происшествия. По злому стечению обстоятельств, отцом Аделины оказался полицмейстер, расследывающий это убийство. Дуэли были запрещены в их королевстве, ещё и плохая репутация не играла Генри на руку, поэтому городские власти прижали его к стене.
Аделина была очень огорчена. После этого случая, юноша так хотел объясниться перед ней, встретив её однажды на улице, он подбежал ближе, взял её за руку, начал кричать оправдания и извинения. Девушка метнулась в сторону, испугавшись, в тот момент она чувствовала себя преданной и обманутой. Разговор закончился, даже не начавшись, когда она в слезах убежала прочь.
***
Больше недели от Аделины не было слышно ни одной весточки, Генри казалось, что он сходит с ума от ожиданий. Одним холодным осенним вечером он получил долгожданное письмо. Дрожащими руками он торопливо разорвал конверт и принялся читать, перескакивая глазами со строчки на строчку. Желтоватая бумага была исписанная аккуратными буквами и покрытая пятнами от слёз. Она содержала такой текст:
«Мой дорогой и горячо любимый Генри! Ты даже не представляешь, как сложно мне это писать. Прости, что убежала тогда, но сказать всё, глядя тебе глаза, у меня не было ни храбрости, ни силы. Я хочу сообщить, что мы не можем быть вместе, ибо же относимся к разным социальным слоям. К тому же, я честная и порядочная девушка, и отношения с таким негодяем, как ты, лишь запятнают мою честь. Прости, что говорю такие ужасные вещи, я ненавижу себя за это. Но, пожалуйста, пойми, это дорога в один конец: родители никогда не одобрят наш брак, общество никогда не примет нас, и мы будем обречены на тяжёлую жизнь, лишённую будущего. Разве ты этого хочешь?
Я желаю тебе только счастья и надеюсь, что ты ещё встретишь свою судьбу. Поэтому я возвращаю тебе все поцелуи и эту подвеску. Если хочешь, сохрани её, как тёплое воспоминание обо мне, или же просто выкинь в наше озеро, ибо же там ей самое место – быть погребённой на дне вместе с моей безграничной любовью к тебе. Прощай.»
Генри устало опустился на стул, потому что ноги у него подкосились, и положил письмо на стол. Он достал из конверта подвеску и до боли сжал её в ладони. На него внезапно нахлынула пустота и необъяснимая слабость. Как бы он не хотел ненавидеть Аделину, разрывался от нежных чувств к ней. В тот самый момент он мог лишь размышлять над своей потерей и проклинать жестокую судьбу. В тот момент он понял, что больше не хочет жить.
Генри невольно удивился своей решительности. Будучи очень застенчивым и нелюдимым, он впервые принял решение, не колеблясь. Словно опьянённый эйфорией, он не видел ничего перед собой, почти на ощупь добрался до шкафа и достал оттуда коробку, сделанную из дубового дерева и покрытую лаком. Внутри, на красном бархате, хранился последний подарок от дяди, вершитель тяжёлого рока.
Была глубокая ночь. Генри зашторил единственное окно, что находилось в кабинете, чтобы скрыть своё преступлении даже от взгляда немых звёзд. Револьвер лёг в ладонь легко, словно это было его прирождённое место, металл ударил холодом по коже.
Ровно семь патронов заняли свои места в каморах, барабан с щелчком встал на место, курок взвёлся легко, почти без усилий. Генри опустился на стул и вздохнул.