***
1354 год
Весна была очень холодной, сквозь снег только-только начала пробиваться первая трава. Улицы были залиты талой водой, что уже который день стояла в щелях от брусчатки. В маленьком городишке было не протолкнуться на тесных улицах, куда высыпал весь народ после полудня. На центральной площади проводилась ярмарка, продавцов на ней было не так уж и много, а вот покупателей, обычных прохожих и надоедливых зевак – тьма.
Ещё совсем девчонка, Верджиния неслась вдоль прилавков, бесцеремонно расталкивая людей, к груди она прижимала большой батон, который только что стащила у первого попавшегося продовца. Тот сразу заметил пропажу и бросился в догонку, яростно размахивая руками и призывая помощь.
Верджиния ещё тогда, с раннего детства, привыкла добывать всё самое необходимое незаконными путями, а её угрызения совести были не так сильны, как голод и холод, поэтому она довольно быстро стала отъявленным вором, хоть пока что не очень искуссным.
- Стой, мерзавка! – доносилось ей в след.
Девочка обернулась, чтобы убедиться, что она оторвалась от погони, и в этот момент она налетела на кого-то в толпе. Обронив заветный батон, она недовольно вскрикнула, зетем подняла глаза на пожилую женщину, с которой столкнулась. Та взглянула на неё с таким же недоуменеем, но сразу улыбнулась и проворковала:
- Тебе кто-гибудь говорил, что воровать нехорошо?
Верджиния пожала плечами и с иронией заметила:
- Так нету у меня никого, чтобы говорить об этом. Как мне тогда, по-вашему, выживать?
Старушка засмеялась и покачала головой, но без осуждения, и сказала:
- Давай сделаем так: ты поможешь мне донести покупки до дома, а я в замен тебя накормлю.
Верджиния с недоверием взглянула на собеседницу, но всё же взяла у женщины из рук тяжёлые сумки. Мысль о том, что она может скрыться от погони и получить бесплатный обед, сильно её ободрила.
- Куда нести?
- Пошли за мной.
Минуя людную ярморку и проходя мимо недавно построенных домой, Верджиния, проникнувшись симпатией к новой знакомой, начала рассказывать о себе, о своей нелёгкой жизни и о других неважных мелочах. Старушка, казалось, половины не слышала, она медленно шла рядом с девочкой, чуть прихрамывая. Она была довольно высокой и худой, не похожей на остальных стариков в этом городе, сморщенных и сгробленных. Лишь её седые волосы, собранные в хвост и глубокая морщинка на переносице выдавали её возраст.
- Меня вот Верджинией зовут, - не умолкала девочка, - А вас как?
- А меня – Элайзой. Но мне больше нравиться, когда ко мне обращаются Элла.
- А сколько вам лет?
Женщина засмеялась. Как чуть позже заметит Верджиния, делала она это очень часто и без особого повода. Смех у неё был звонкий и мелодичный, и каждый раз, когда её лицо, усеянное мелкими морщинами, озарялось улыбкой, женщина как-будто молодела лет на двадцать.
- А ты, я вижу, решила вытянуть из меня как можно больше информации.
- Просто хочу быть приветливой, - смутилась Верджиния.
- Шестьдесят два мне.
- Правда? – девочку застыла и уставилась на Эллу почти с раскрытым ртом.
В те времена средняя продолжительность жизни состовляла около пятидесяти лет, мало кто пересекал этот потолок. Верджинии тогда поняла, что повстречала не обычную старушку, а, быть, может, настоящую легенду.
- Не верю. Вы совсем не выглядите на этот возраст.
Элла пожала плечами и продолжила свой путь. Её домик находился в старом районе, однако на фоне разваливающихся лачуг, выглядел аккуратным, ухоженым особняком. Верджиния несколько секунд внимательно его рассматривала, пока Элла не сказала:
- Не поверишь, внутри он ещё больше.
- Что, правда?
Девочка буквально влетела в помещение и застыла в парадной, глядя по сторонам. Конечно же, быть внутри больше, чем снаружи, дом просто не мог, однако правильно расставленная мебель создавала такое впечатление.
Элла быстро разложила свои покупки, это в основном были пучки всевозможных пахучих трав, усадила Верджинию за стол и дала ей горячий суп. Та накинулась на него с таким аппетитом, словно ничего не ела на протяжении целой недели, потом лишь с довольным лицом показала старушке пустую тарелку.
Верджиния была ещё слишком мала, что задумываться над мотивами незнакомки, ей просто было приятно, что о ней впервые позаботились. Элла не знала, что сподвигло её внезапно помочь первой встречной сироте, скорее всего с годами её сердце немного размякло, стало таким падким на нежность. В конце концов, своих детей у неё никогда не было, и в последнее время она об этом сильно жалела.