Тогда почему дерево Касандры пропиталось Тьмой? Это противоречило всему, что девушка знала — дошло лишь сейчас. Тьма, Свет, Стихии, не могут на прямую влиять на процессы опытов. Потому что они не котируются в магии. Мысли сбивались в кучку, слишком хаотичными были все эти будоражащие заключения. Было ощущение, что мир рушится на части. Почему Сана осознала это только сейчас? Ведь... Всё так просто. Устройство мира совершенно и в нём не может быть ничего лишнего.
Всё это время Касандра искала ответ на вопрос совершенно не там.
— У тебя такое выражение лица, будто ты увидела призрака, — Владислав успокоился, но всё ещё изредка посмеивался, — Это такой бред, Кайнейро. Магия — она и есть магия. Плевать она хотела на всю эту чушь с энергиями. Иногда нужно разделять, но это зависит от многих вещей.
Всё так. Есть четыре основы — Жизнь, Тьма, Свет и Стихии. Из них вытекают более мелкие, но всегда им давалась только первая. Ещё три — табу. Непозволительное табу. У Касандры волосы на голове шевелились, а по спине бегали противный мурашки из страха.
— Слушай, это может казаться ужасно глупым, но... Применима не одна энергия Жизни, верно?
Такая простая Истина. Почему она осознала лишь сейчас? Почему всё вокруг вообще закручивается сейчас в вихрь из пониманий, которые никогда не должны были меня постигать?
— Она весьма распространена,— с видом преподавателя рассудил Влад, сложив руки на груди, — но точно не единственная. Мне кажется, алхимия тут не сильно отличается, а что? У тебя просыпаются зачатки мозга?... О. О-о-о-о.
Мужчина многозначительно вздохнул, приподнимая брови и, на всякий случай, оглядевшись, приглушённо сказал:
— А я ошибся, когда решил, что Она никак не будет на тебя влиять. Начинаешь думать, Лимпак. Она всегда подкрадывается к самым тайным желаниям и, видимо, твоё — тяга к знаниям. Привыкай. Скоро постигнешь смысл существования Вселенной.
И опять усмехнулся. Но Касандре было не смешно! Ни разу это не смешно!
Когда твоя жизнь, её устои и понятия рушатся на глазах день за днём — это не смешно, это страшно. Наверное, сейчас Сана была ещё бледнее, чем когда в палату вошёл Его Величество. Влад изучал её прищуром глаз и невесть о чём думал. Может быть — действительно жалел, а может только забавился.
— Но какой в этом смысл? — спросила девушка скорее себя и пустоту, чем его, — Зачем веками вешать лапшу на уши алхимикам, заставлять идти по более простому, но слабому пути развития?
Рабы... История и её грязь как на ладони. Касандра сглотнула. К глазам просились слёзы. Слишком много всего, слишком много... Она понимала, что ещё немного и не выдержит — Нечто подступало со всех сторон, стремилось сбить с ног и девушка даже понимала, почему это произошло.
Катализатор. Всему нужен катализатор и, если верить наёмнику про тягу к знаниям — библиотека, как их символ, являлась отличной почвой для проявления. Нужно было понять, как работает Тьма, нужно было тотчас подняться и решительной походкой покинуть это место, но Касандра оставалась сидеть на месте, будто приклеенная к этому удобному креслу и всеми силами старалась не выдать своего состояния.
— Леди Лимпак?
Вздрогнув, Сана едва не шарахнулась в сторону и повернула голову. На неё смотрела знакомая со злосчастного опыта женщина, которую Касандра видела за толстым стеклом. Вблизи оказалось, что годы её не пощадили, но при том она умудрялась выглядеть весьма статно и молодо. Диссонанс. Как — девушка не понимала. Носила леди багровый камзол, подчёркивающий тонкую талию взамен того платья, которое Кайнейро видела на ней в прошлый раз. Шляпка с чёрным пером собирала под себя тёмно-русые волосы, а светлые глаза смотрели подозрительно, благо хоть не надменно. За правым плечом женщины тенью стояла ещё одна особа, скрывающая нижнюю часть лица тканевой маской.
Касандра приподнялась на дрожащих ногах, чтобы хоть как-то выразить почтение и кивнула. Влад же поспешно вскочил, освобождая леди место и ретировался за спинку стула девушки, замирая там немым Стражем. В конце концов этим он и должен был заниматься всё это время, а сидеть напротив, да ещё и в такой позе — совсем дурной тон, чести ему не делавший.
— Лаух Станислава Михеева, — коротко улыбнулась женщина, опускаясь напротив, — Я вижу, вы в добром здравии, миледи.