– Мири! Мирика! – начал звать Рэд, заглядывая под кресла. – Не бойся, страшный человек ушёл. Я прогнал его. Выходи, Мири. Больше нечего бояться.
Безумный взгляд блуждал по пространству, проходчик шатался по холлу в поисках сестры и, что самое ужасное, не находил. Потому что не мог понять, что здесь её нет.
– Пожалуйста, доктор! Я нигде не могу найти Мирику. Ей страшно, ей наверняка страшно. Здесь везде кровь, страшные люди… Надо найти её! Вы поможете мне?
А самый страшный человек здесь – это ты, Логрэд. Только не понимаешь этого. Не понимаешь, что увидь тебя сейчас девочка…
– Доктор Грегори, – выпалил мальчишка и вцепился тонкими пальцами в пальто Грега, – ну пожалуйста, я очень вас прошу. Что вам стоит помочь мне? Я правда у вас больше ничего не попрошу. Я дам вам, что хотите. Смотрите, у меня есть пистолет. Есть шпага… она не со мной сейчас, но она есть, вы же мне верите? Можете хоть меня по кусочкам на опыты разобрать. Ну?
– Идём, – тихо выдохнул Вериа, сам не понимая, почему вдруг к горлу подступил склизкий ком. – Я знаю, где твоя сестра.
– Правда? – и его глаза просветлели, будто у пятилетнего ребёнка, которому пообещали купить какую угодно игрушку или сладость.
– Правда, – кивнул мужчина. – Разве мне имеет смысл тебе врать?
И ведь не соврал же…
Получив подтверждение, Логрэд последовал за доктором беспрекословно, радостно размахивая револьвером и чуть ли не прыгая от восторга. Будь Грегори уверен, что мальчишка не начнёт вести себя агрессивно, попробуй он выманить у него пистолет… нет, и пытаться не стоит – вон как вцепился, будто утопающий за единственную соломинку. Та ли эта соломинка – его сейчас не волнует. Блондин не увидит других, пока у него есть эта.
По прикидкам Вериа до «судного» часа проходчиков оставалось ещё как минимум полчаса, и этого времени хватало впритык. Будь на месте Рэда какой-нибудь другой проходчик, доктор и не подумал бы рисковать своей жизнью ради спасения чужой.
А когда он в последний раз ставил кого-то выше себя? И не вспомнить уже. Вроде врач, вроде неоднократно давал клятву, вроде обязан. Как же далеко ему сейчас до Леоноры, с её горящими глазами и верой в гуманизм, или до наивно-пугливого Рейки, тем не менее старающегося изо всех сил стать похожим на Грега. На другого Грега, не циничного и прокуренного. Того, что только в голове у Рея и найдёшь.
Если бы не данное Грэму слово – стал бы? Не для того, чтобы ученик поверил в придуманный образ. Не для того, чтобы доказать Леоноре, как она бывает неправа, морща свой носик всякий раз, стоило Грегори начинать рассказывать истории из жизни.
С чего вдруг ударился в такие размышления – непонятно.
– Грегори! – срывающимся голосом позвал Логрэд, и доктор невольно вздрогнул.
Проходчик сидел на полу в луже крови, прижимая к груди русоволосую девочку лет пяти – малышке не повезло попасть под чей-то удар. В Центр уже пробрались «Шакалы»? Или кто-то воспользовался случаем?
Старый дурак. Так ли важно – из-за чего?
– Они убили её! – захныкал мальчишка. – Они убили Мири! Вы же доктор. Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Вы спасёте её?
Грегори перекосило. Неужели настолько?.. Дрожащей окровавленной рукой Рэд попытался ухватиться за полу пальто Вериа, но он отшатнулся. Не поскользнулся и не оступился, повезло, что под ногами не оказалось никаких препятствий.
– Пожалуйста, Грегори…
– Это не Мирика. Вставай. Нужно идти, – скомандовал доктор, оставаясь на месте.
– Вы не можете!.. Вы… вы… – на глаза блондина навернулись слёзы. – Чего вы хотите?!
Тяжело вздохнув, мужчина нашёл в себе силы подойти, присесть на корточки перед проходчиком и осторожно убрал светлые пряди с лица девочки. Логрэд вскрикнул, но его пальцы крепче сжали мёртвое тело, будто не желая признавать реальность. Он хочет видеть её мёртвой?
– Это не Мирика. Теперь пойдёшь?
– Но… если…
– Я знаю, где Мирика, помнишь? – протянув руку, доктор помог Рэду встать. – И отведу тебя к ней. Приведём тебя в порядок – и отведу. И ты не допустишь подобного.
Чем ближе они подходили к исследовательской лаборатории, в которой Грегори надеялся найти необходимое оборудование, тем больше лежало в коридоре тел. Исполосованных, изрезанных – точно сбежал кто-то куда безумнее мальчишки рядом. Радовало, что встреча с ним маловероятна, ведь прорывался маньяк из лаборатории.
– До чего они дошли в своих экспериментах? – вырвалось у Грега.
Логрэд тихо скулил и цеплялся за руку доктора, всё его тело мелко дрожало. У Вериа зарождалось неприятно предчувствие – он уже видел подобное, однако слишком давно, чтобы память услужливо предоставляя ему сцены прошлого. Вспомнить бы, чем в тогда всё закончилось?..
Хотелось двигаться быстро, но босые пятки мальчишки скользили по залитому кровью полу, и тогда Грегори не видел ничего плохого, что за него держатся. В остальном детское поведение Рэда начинало выводить мужчину из себя, хоть он и понимал, что тому были основания. Приходилось подавлять в себе желание унять панику оплеухой, а щенячий скулёж – громким вскриком. Вряд ли бы такие действий возымели эффект, особенно положительный.
– Я хочу к маме, – шмыгнул носом блондин.
Доктор запнулся.
– Скоро мой день рождения, – важно заявил проходчик. – Она обещала приготовить медовый пирог. Она же найдёт мёд для него?
Грегори запнулся во второй раз, спешно пытаясь вспомнить, готовила ли Мириам хоть раз в жизни пироги. Он не заметил, как сам стиснул тонкую ладонь Логрэда и потащил его за собой, ускоряя шаг. Не может быть?..
– Я порвал её шаль. Красную, с цветным узором. Я не сказал ей. Думаете, она поймёт, что это я? Она будет ругаться?
– Шаль всегда можно зашить, – не смог смолчать Грег.
– Может, я смогу сделать это незаметно? Вы умеете шить? Вы научите меня?
Дверь. Извечные подери, где же нужная дверь? Ох, вот он, кабинет Коулза. Или теперь – чей-то другой? Не важно.
А довоенного оборудования даже больше стало, старик времени не терял даром. В комнате было бы куда больше свободного пространства, не занимай половину его огромный металлический шкаф.
– Научу. Ложись пока сюда.
Будь такое «счастье» у Грега там, в Аласто, получилось бы помочь Логрэду намного раньше. Запереть бы мальчишку в комнате, постепенно восстанавливая утраченную память, помогая справиться с шоком, медленно выводя из безумия. Но времени нет.
– Грег!.. – Рэд вцепился в рукав доктора мёртвой хваткой. – Вы просили сказать вам, что разрушать – это не заборы городить.
И почти сразу обмяк на мягкой медицинской кушетке. Так и не выпустив револьвер.
Вы когда-нибудь видели восемь лун? На небе всегда красуется одна – или, на худой конец, месяц вместо полноликой красавицы.
Я вижу восемь. И у меня не двоится в глазах, и это не мираж, и не галлюцинация. Они все слишком разные, с мельчайшими деталями кратеров. Медленно падают в черноту под ногами. Черноту – потому что от мира уже ничего не осталось, всё поглотил прожорливый мрак. Закрыть бы глаза и упасть в него, широко раскинув руки. Отдаться ему без остатка.
Но что-то держит. Вернее – кто-то.
Звёзды на небе гаснут одна за одной. Времени остаётся всего ничего. Время утекает сквозь пальцы во мрак под ногами. Как я на нём стою? Чудеса. Потому что на самом деле не хочу исчезать? Или потому, что ещё помню, кто я такой, а звёзды – уже нет?
Нет, я вру. Моих лун уже не восемь. Моя луна – одна. Вон она, висит точно над головой. И звёзд не осталось совсем. Это всё Зверь, я знаю. Он заметает светящиеся жемчужины длинным хвостом, подгребает лапами и съедает, съедает, съедает… Не может насытиться, бедняга.