*
«Прохожие» стали появляться ровно через сутки после того, как «Ребрец» был пленён темнотой. Те из нас, кто был на грани потери рассудка, перешли черту. В числе их оказался и мистер Борович. Он был первенцем, что шокировало нас с Эриком. Поначалу Станислав лишь увлёкся общественной пропагандой – в нём вдруг проснулись лидерские качества. Он убедил группу людей взломать дверь в рубку и вскрыть машинное отделение (чтобы обнаружить то, что они пусты и корабль вела автоматика). Однако более-менее осмысленные действия продолжались всего ничего, буквально пару дней. Потом начали приходить они.
Первого исполина заметила женщина, имя которой теперь вряд ли кто-то сможет узнать. Она заорала так, что я подумал, кого-то пытаются зарезать живьём. Мы выскочили на палубу, и мне в очередной раз захотелось протереть глаза: на значительном отдалении (хотя определить наверняка было сложно) от борта, среди темноты, двигалось нечто. У сгорбленного туловища существа было несколько конечностей, напоминающих то ли коряги, то ли ветви умирающего дерева, – они колыхались в ритм его хода. Неспешно, с некоей чудовищной грациозностью, оно переставляло то, что при некотором желании можно было бы назвать ногами. Их было три, двигались они неравномерно, без какой-либо системы или чёткой последовательности, и оконечность оных терялась где-то подле тела существа, во мраке. Невольно я задался вопросом – почему мы вообще его видим, ибо внешнее освещение «Ребреца» уже тогда было отключено, а внутреннего света едва бы хватило, чтобы высветить из окружающего нас мрака нечто громадное, находящееся поодаль. Но, присмотревшись, я понял – тело чудовища фосфоресцировало; не сильно, но достаточно для того, чтобы его можно было идентифицировать. Точно поручни у нас в каюте. Позже Эрик предположил, что это необходимый «природный» механизм, чтобы монстры не сталкивались друг с другом, и, возможно, как-то взаимодействовали. Последнего, впрочем, мы до сих пор ещё не наблюдали. Чудовище, казалось, не обращало на нас ровно никакого внимания, оно проходило рядом, как будто по своим делам. Но этого оказалось достаточно, чтобы люди, всё ещё старавшиеся сохранить душевное равновесие доселе, один за другим начали слетать с катушек. Ожидаемо, многие из них уверовали в Господа Бога и некие апокалиптические писания, другие же забирались на верхние палубы и декламировали через мегафон приветственные речи пришельцам с дальних планет. Сложно сказать, почему я не присоединился ни к тем, ни к другим. Вероятно, однажды я потерял способность верить в сверхъестественное. Да, я всё ещё ждал и надеялся, что всему отыщется-таки рациональное объяснение (понимая, впрочем, что это не меньшая глупость). А Эрик… Забавно. Ситуация, в которой мы себя обнаружили, как будто напротив, разожгла в нём страсть к жизни (если теперь её можно было так назвать). Наблюдая за тем, как Эрик организует перепись оставшихся, регламентирует выдачу пищи, проверяет показания приборов, мне казалось, что он намерен решить все наши проблемы. Этот его слепой оптимизм порой казался мне нездоровым и также несколько глупым, но всё было лучше, чем уныние. Тем более, сохранившие рассудок пассажиры его слушались. Впрочем, не так уж и много их осталось, после того как отчаявшиеся принялись массово сводить счёты с жизнью. Хотя, некоторые из прыгнувших за борт (первым был Станислав Борович), считали это Избавлением, о чём не преминули упомянуть в показательной прощальной речи. Другие же уходили молча, иные и вовсе незаметно исчезали. Количество имён в ежедневно (мы ориентировались во времени по корабельному хронометру) обновляемом списке сокращалось. За неделю число приходящих на перепись пассажиров уменьшилось с почти двух сотен до трёх десятков, а потом и вовсе до тринадцати человек. Эрик с нездоровой ухмылкой отметил это число и предположил, что теперь оно меняться не будет. Я обвинил его в бессмысленной мистификации. Но чего ещё ждать от поклонника творчества Бёртона?
Отдельной загадкой оставалось таинственное исчезновение экипажа судна в полном его составе. Это наталкивало нас на мысль о том, что всё случившееся могло быть подстроено намеренно. Нас просто бросили на произвол судьбы, зная, что произойдёт нечто страшное. Капитан и команда были в курсе. Иначе как они смогли исчезнуть? Против этой версии говорил факт наличия всех шлюпок на борту. Да и потом, избежать случайных свидетелей было практически невозможно, тем более что в ночь, когда всё произошло, мы со Станиславом и Эриком находились на палубе, и не заметили ничего подозрительного. Однако Эрик всё равно придерживался версии спланированного действия, утверждая, что экипажа и вовсе не было, а корабль от самого порта вела автоматика. Заговоры спецслужб, террористический акт, испытания нового оружия. Версий было миллион, все они отправились в копилку бессмысленности, к вариантам о похищении пришельцами и состоявшегося Армагеддона.