– Очень странный корабль, – резюмировала она. Я не собирался с ней спорить. Надо сказать, что спорить с Андре было вообще сомнительным предприятием.
В этот момент корабль вздрогнул – отдали швартовые, и судно начало медленно отползать от пирса. На пристани столпилось много людей – неужели все провожающие? Однако никто из них не махал, не кричал и не улыбался. Почти все стояли с каменными лицами, как будто провожали нас на бой. Я нахмурился и отвернулся.
Ближе к ночи мы вышли прогуляться по палубе. Кажется, это был пятый или шестой час нашего путешествия. К этому времени уже практически стемнело, но вдалеке на западе до сих пор алело эхо закатившегося за горизонт солнца. Дул недружелюбный прохладный ветерок, однако мы всё-таки задержались полюбоваться зрелищем. Созерцая эту картину, мы непроизвольно взялись за руки, и на некоторое время мне показалось, что воз накопившихся между нами непониманий, затонул в морской пучине вместе с пылающим огненным шаром. Я слепо надеялся, что с концами.
– Ну и холодина, – пробормотала вдруг Андре, и вся идиллия в моей голове рассыпалась в прах. – Пойдём уже внутрь.
Я кивнул, и мы вновь оказались в старомодном фойе с гигантской люстрой. Мне почему-то подумалось, что до конца путешествия та обязательно должна рухнуть, причём желательно на какого-нибудь неприятного типа, вроде того, что выворачивал мои карманы.
Андре проследила за моим взглядом (она часто за ним следила, особенно когда рядом находились другие женщины), и вновь повторила:
– Очень странный корабль.
Внезапно перед нами из неоткуда вырос мужчина в серой дутой куртке. На голове его царил бардак, – судя по всему, он даже не утруждался справиться со своими растрёпанными волосами, но очки в модной чёрной оправе всё меняли; вполне возможно это был какой-то деятель искусства. Художник? Дизайнер? Кинорежиссёр?
– Гибрид! – произнёс он, очертив рукой пируэт в воздухе.
– Так вас зовут? – предельно серьёзным тоном произнесла Андре, но в её глазах я прочёл пренебрежительную усмешку.
– О, нет, – рассмеялся мужчина. – Корабль был перестроен по гибридному проекту – многие детали интерьера позаимствовали у судов предыдущих поколений, отслуживших свой срок, чтобы сократить издержки. Впрочем, корпус и двигательные машины абсолютно новые. Так что нам не о чем беспокоиться.
– Мы и не беспокоимся, – равнодушно ответила жена. – Разве что, надеюсь, со старым пыльным барахлом сюда не занесли какую-нибудь заразу вроде тараканов или крыс. – Она с недоверием покосилась на бордовые ковровые дорожки.
– Кто вы, и откуда это знаете? – спросил я общительного гражданина.
– Эрик Зелинский, – он зачем-то сунул мне в лицо паспорт, как будто я могу не поверить на слово. – Десять лет проработал инженером на Гданьской судоверфи. Знаете, мы обычно не строили пассажирские корабли большого водоизмещения, но это был нестандартный проект.
– Вы хотите сказать, что занимались созданием этой посудины? – Андре демонстративно зевнула, намекая мне на то, что нам стоит скорее избавиться от навязчивого типа.
Мистер Зелинский как-то странно посмотрел на мою жену, прищурившись и смерив её с головы до ног.
– Можно сказать и так, – ответил он. – Впрочем, я так и не дождался спуска на воду, попал под сокращение.
Андре хотела что-то сказать, но он попросту не дал ей открыть рот, продолжив говорить.
– Давно это было, целую жизнь назад. Зато когда я увидел рекламу круиза на «Ребреце», подумал – это судьба! Очень интересно оказаться здесь теперь!
Он растёкся в улыбке.
– И нам тоже очень интересно. Пойдём, – жена взяла меня под руку и бесцеремонно увлекла в проход с каютами.
– Меня зовут Антон, было приятно познакомиться, – вежливо улыбнулся я мистеру Зелинскому напоследок.
– Не люблю таких пустозвонов, – пробурчала Андре, когда мы оказались в каюте.