– С чего вы взяли, что я из восточной Европы? – на всякий случай уточнил я.
– Акцент, само-собой. Потом, ваше имя… и взгляд.
– Взгляд? – удивился я.
– Да, такой характерный для выходцев из восточной Европы взгляд. Будто бы дружелюбный, но в то же время… везде ищущий подвох. Когда-то я бывал на стажировке в России.
Я невольно усмехнулся.
– Интересная характеристика.
– Не берите в голову.
Установилась немая пауза. Мои мысли вдруг уплыли куда-то вдаль от нашего корабля, в ту сторону, куда уплывать мне, по правде говоря, совсем не хотелось. Внезапно Эрик вернул меня в реальность.
– Вы весьма наблюдательны, Антон. Вот про пассажиров вы хорошо подметили. А больше вам здесь ничего не кажется странным в нашем рейсе?
Я задумался, но ничего толкового в голову не приходило. Сам корабль необычный, но что касается самого рейса...
– Кроме антикварной люстры в фойе – решительно ничего странного. Вас что-то тревожит?
Эрик вскинул брови и посмотрел куда-то в сторону.
– Наверное, это всё моя паранойя. С детства страдаю ей… именно поэтому никогда не был женат, – голос его стал тягучим и печальным. – Мне кажется, женщины меня сторонятся.
Я очень надеялся, что сейчас диалог не переключится в русло обсуждение проблем личного характера, – у меня их было предостаточно, и говорить об этом с малознакомым человеком мне не хотелось.
– И всё же, хотелось бы знать теперь, раз уж зашла речь об этом.
Словно почувствовав моё настроение, Эрик сменил тон.
– На корабле нет детей, – сухо произнёс он.
Я почесал в затылке.
– Не замечал, – признался я. – Но почему это должно казаться странным?
– Нигде на входе я не замечал вывески 18+, – хохотнул Эрик. – Но здесь сплошь взрослые люди, да и тех немного.
– Может, в этом и дело? Вы сами сказали, что сейчас не сезон для туристических поездок по морю. А детишек оставили дома, чтобы не дай бог застудили себе горло, – я внезапно вспомнил про свой первый опыт путешествия на круизном судне.
Эрик разочарованно пожал плечами. Кажется, он рассчитывал на большее понимание, но заниматься расследованием конкретных причин столь серьёзной проблемы я не собирался.
– Смотрите, – внезапно сказал он, и растрёпанные волосы Эрика всколыхнулись от ветра, словно пламя. – Там, на горизонте. Красота!
Я взглянул туда, куда он указывал рукой. Тонкое лезвие молодого месяца, что всё это время нависал над линией горизонта, начало затупляться снизу, словно его медленно подтачивали наждаком. С каждым мгновением он всё больше окунался в чёрную бездну ночи, – судя по всему, на него наползала неразличимая в темноте туча.
– Наверняка скоро и звёзды исчезнут. Занятная будет картина, – сказал Эрик. – И, кажется, ветер крепчает.
Я кивнул. Здесь, на море, погода могла испортиться в считанные минуты. Остаётся надеяться, что ничего сильно плохого нас не ждёт. Я вполне мог примириться с небольшим дождём, но перспектива попасть в шторм на корабле меня не прельщала. Андре иногда укачивало, и поэтому я с трудом уговорил её на этот круиз. Может, всё-таки не стоило этого делать?
Внезапно из-под покрова темноты вынырнул встречный лайнер. Он светился будто праздничный торт или новогодняя ёлка, но более всего напоминал космический корабль, особенно теперь, когда практически весь лунный серп исчез, и нас со всех сторон окутала тьма; лайнер неспешно скользил среди этой черноты, словно паря в безвоздушном космическом пространстве. А потом следом за ним появился ещё один. Мы оба зачарованно пялились на них некоторое время, но потом я вдруг вспомнил, что меня ждут.
– Спасибо за компанию, – улыбнулся я Эрику на прощание. – И доброй ночи. Надеюсь, завтра ещё поболтаем.
– Непременно, – отсалютовал он мне; по взгляду было заметно, что он не удивлён моему столь резкому уходу. Мне вдруг почему-то стало стыдно, и я поспешил ретироваться, сокрывшись в трюме.
*
Я повернулся и посмотрел туда, куда указывала рукой Андре. Они были громадными. Конечно, я не мог сказать наверняка, насколько велико было разделяющее нас расстояние (это тоже имело значение), но, сравнивая с размерами круизных судов, которые мы с Эриком наблюдали в первую ночь, я ощущал, как кровь стынет в моих жилах. Андре не боится. Она глядит на них словно загипнотизированная, в то время как многие другие пассажиры утратили рассудок ещё при первом явлении «прохожих», а часть из них в панике вовсе попрыгали за борт. Нет, всё неправильно, всё не так. И причина этого где-то рядом, среди тех немногих, кто остался на борту до сих пор. Я вспомнил недавнюю картину: Станислав Борович балансирует на узеньких перилах ограждения палубы. Через секунду его не стало. Тьма мигом поглотила толстяка, не подавившись. Поглотила, по всей видимости, так же, как и весь окружающий мир. Как и почти две сотни других людей, которые оказались на круизном судне «Ребрец», когда тот отбывал от пассажирского терминала Гданьска. Почему-то именно сейчас слова Эрика об отсутствии детей на корабле показались мне значимыми, но Андре отвлекла меня от размышлений.