«Андрюш, сильно загружен сегодня, да?» - ее вчерашнее сообщение. Ответ ей был известен.
«Да, зайка, прости. Наверное, только завтра приеду.»
«:(((( Ладно, главное, к десяти будь. В одиннадцать консультация.»
На которую она в итоге идет сама. У меня не получилось, потому что более чем неожиданно на сегодня назначили встречу, на которой я должен был присутствовать. Какой ненормальный назначает встречу на субботу? А я что, говорил, что работаю с нормальными? Насчет чего встреча? А какая разница. И тут еще консультация эта.
Да, знаю. Все, блин, знаю сам. Нечего мне долбить. Она тоже знала, что нечего, вот и не стала говорить ничего. Ни до, ни после консультации.
Вчера до поздней ночи у нас были переговоры по стабфонду. Вернее ночью они не кончились, а продолжались на следующий день. Проходило все в столице, откуда мне из Дюсселя даже ближе, чем Вольфингу. Не знаю, во сколько она проснулась, не знаю, было ли мое сообщение: «Любимая, я не успею с тобой на консультацию...» и тэ-дэ первым, прочитанным ею в это утро. Да и какая разница. Вообще-то, я привык уже к своему ритму жизни. Она – нет. В упор не брала телефон, хоть и звонил ей. Я поехал к ней сразу, как только освободился. Но что значит «сразу», если ты пилишь одну сотню за другой, а твой персональный сереброкрылый сегодня в отпуске? Да, бляха, если нет его у тебя в помине?
Когда подъезжал, она наконец соизволила взять телефон:
- Привет. У меня не было связи.
Да я и не предъявляю. Не совсем лох.
- Привет. Где ты?
- Ко мне Ленка приехала, мы ходили с ней ужинать в Суваде, - ресторан тайский на Дюненвеге. Затем равнодушно так: - Я же не знала, когда ты приедешь.
И знать не хотела. Так, хавать дома, по ходу, нечего. Ладно, не сдохну. Вон, дёнер на углу, пойду туда.
- А потом пойдем в Тайфун. Она давно хотела.
Ну конечно. Она хотела. Эта училка у себя же дергаться спокойно не может, а ну его – ученики спалят. А сегодня как раз такой случай, что ж его упускать. Все? Все. Пока. Увидимся. Отдыхай там (она – мне). Больше ничего не говорим друг другу, не знаю, кто вырубает первым. Она наверняка.
Я не стал даже заезжать в квартиру - а что там делать? Ужинаю за рулем тем самым дёнером, не чувствуя его вкуса. По мне давным-давно разлились грусть и апатия. Поговорили. Я не извинялся, не наезжал и сам. Просто принял к сведению.
Она закадрила Ленку потусить в клубешнике, не знаю, какими правдами или неправдами затянула ее сегодня сюда, хотя еще вчера у нее, нас были другие планы. А Ленку к нам обычно не затащишь. Но ей сильно надо было, вот она и затащила. А консультация? Блин, не спросил. Да подробностями сего меня и не стали напрягать. Мне ж, типа, все равно неинтересно. Забил же, типа, на нее.
Раньше я бы только посмеивался над ее выкидоном, узрев в этом нелепом ходе очередную наивную попытку отомстить мне. Что ж теперь? Теперь, запихивая в рот абсолютно игнорируемый мной ужин, смотрю застывшим взглядом в даль Дюненвега – узенькой, но очень длинной улочки с невысокими и небольшими многоэтажными домами с ресторанами и кафе на нижних этажах, пока на горизонте мутит опаленное чем-то светло-коричневым марево заката. Вон там, слева - Суваде. Случайно оказался возле него. Просто Дюненвег недалеко от дома. Туда она ходила сегодня на ужин. Не дождавшись меня. А теперь закат уже отгорел, и на Дюненвег опустилась мягкая, ясная ночь.
Смотрю в эту ночь и вдруг осознаю, отчего парализован. Страх. Откуда взялся? Отчего я, сам себя и ее за это ненавидя, начал побаиваться? От того, что сегодня, сейчас, в эту гребаную, ясную такую звездную ночь в первый раз доходит до меня, что я, оказывается, боюсь ее потерять.
Но она же не ожидает, что эта моя боязнь перерастет в паранойю, и я нарисуюсь там, где сейчас тусит она. Мне похрену, как она отнесется к моему появлению, но втайне я все же надеюсь, что обрадуется. Ей же нравится, чтоб за ней бегали, а она бы выделывалась.