Глазами ищу ее зеленую тачку возле Тайфуна, но не нахожу. На такси прикатила? Решила пить? Напиться? Сюда воообще-то не за этим приезжают. А ну, как фейс не пройду, смеюсь беззвучно, подходя к секьюрити. Да нет, пропускают - видуха стопроцентная, солидная, отдающая обыденностью и безобидностью.
Не задумываясь, как найду ее здесь, бреду под басы Йенса О, резидента здешнего – он и сегодня ставит, верен себе – по кулуарам лаунжа, всюду освещенным ядовито-зеленым – фирменный цвет Тайфуна.
Мне навстречу прут чуваки в детских панамках, с сосками-пустышками на шее. Меня обгоняют телки в детских бодиках и коротких платьицах – под Baby Clash, тему сегодняшнего рейва. Стою некоторое время, прислонившись к мазутно-черной стене в рельефе из пенящихся волн. В рельеф этот кое-где вработаны окошки. Через них просматривается главный зал. Стена напротив выполнена в виде гигантской воронки – водоворота. Стою на фоне пены, тупо зыря в эту воронку, сканируя редкую публику, что изредка вываливает из зала. Должны же и они когда-нибудь выползти подышать. Но ни фига.
Осознаю, что стою там, как дурак, и бреду – сначала в туалет. В одной из кабинок трахаются. Рановато что-то. Может, решили, пока народу поменьше. Затем ползу в главный зал. Под потолками здесь прилеплены обломки кораблей или просто зелено-серое подобие водорослей и тины. Видно только того, кто рядом с тобой, да и то, если на него случайно упадет лазер. Зал еще не совсем битком, и я под видом того, что тоже как-то танцую, пробираюсь вперед, мимо народа, в зависимости от пола кое-где уже голого по пояс либо танцующего в лифчиках. В основном сюда приходят не устраивать либо зырить на стриптизы или тейблдэнс, а тупо оторваться, но со стайлом. Хотя некоторые девушки довольно сексуальны и одеты стильно. Так что кто хочет – возможны варианты.
Оказываюсь неподалеку от пульта и краем глаза вижу, что Йенс, как обычно, зажигает за ним под свои же миксы. Сегодня, как и вообще последние годы, одет в белую футболку, а значит, менее экстравагантно, чем это водилось за ним в девяностых. Видать, остепенился мужик. Давно же уже не нуждается в самомаркетинге. В здешнем Тайфуне, его детище, он ставит бесплатно, много лет. Рядом с ним танцует чувак, похожий на него – Фил, его брат.
Нигде их не вижу, да и как их тут найдешь. Зачем вошел. Зачем вообще приехал. Звоню ей в отчаянии, понимая, насколько это нелепо. Когда включается автоответчик, мой взгляд падает на двух телок, чмокающихся в губки прямо в себяшку. Она чмокает Ленку. Вспышка смартфона освещает вполне голодные лица чуваков вокруг, пристально их разглядывающих. Затем они продолжают танцевать, совсем уже без лесбо-игр, просто отрываются.
На Оксанке беленькая кофточка из прозрачного светлого кружева, проглядывающий из-под нее зеленый лифчик да ярко-зеленые шортики, надетые на колготки из неоново-белой сеточки. На ногах зеленые туфельки на платформе, которые вижу на ней в первый раз. Волосы волнами спадают на плечи. Ленка одета скромнее. Мне вспоминается вдруг время лет десять тому назад, те пару раз, что видел ее на танцполе. С невольной улыбкой подмечаю, что и тогда было так.
Их танцы не остаются без внимания. Иногда мне кажется, что их, ее чекают, пытаются подрулить, но она не ведется. Хотя бы так. У Йенса идет нескончаемый семплинг, а Оксанка и Ленка – те еще энерджайзеры, им будто вкололи что-то, и два их разноцветных перпетуум мобиле, мелькающие в темноте – Оксанкин попестрее, Ленкин пооднотонней – вскоре становятся неотъемной составляющей этого лазерно-душного интерьера.
Меня не тянет туда, к ней, танцевать возле нее. Я тупо стою и наблюдаю, как рассыпает во все стороны свои бело-зеленые лучи этот неугомонный неоновый попрыгунчик, такой обиженный на меня, а сейчас – такой веселый и забивший.
А мой вуайеризм – дело безобидное, но и неудовлетворительное. В который раз спрашиваю себя, что делаю здесь и почему в нашей с ней жизни больше случаев, когда я лишь наблюдаю за ней, танцующей, а не танцую с ней сам. И откуда взялось вдруг это чувство, что это я не вписываюсь в ее интерьер, в ее вечер, в ее жизнь?
Проходит полчаса, час, наверное, и они наконец устают и выходят, а я иду за ними. Народу уже как следует подвалило. Когда и я вываливаюсь в лаунж, вижу их у пенистой стены напротив воронки. Они только что сфотографировались, чем привлекли внимание каких-то троих щеглов. Пока я медленно приближаюсь, до меня доносится голос одного из них: