- Вот скажите, девчонки... Все к вам подъезжают... А вы тусовщицы со стажем, видно же... И все одни и те же избитые подкаты... Из года в год... Ну и как вам – не надоело...
В интернете, по ходу, погуглил, как подъехать оригинально. Провокационно. Ничего лучше не нашел. Или просто поприкалываться решил. Оксанка с Ленкой в недоумении отмахиваются от них, а те и сваливают уже.
- Привет, - подхожу тихонько.
Она заметила меня ровно секунду назад. За эту секунду выражение ее лица успело смениться с весело-недоуменного на уперто-обиженное.
- Привет, - устремляет она взгляд куда-то в пол.
Но мне этого довольно. Я вижу ее вблизи и осознаю, как соскучился еще раньше, как скучал по ней, когда наблюдал за тем, как она танцует одна, без меня. Скучаю и теперь, потому что несмотря на то, что стою в сантиметрах от нее, мне кажется, что только сейчас вторгся в ее жизнь. Что она проводила время без меня, и я поэтому мешаю ей сейчас. Мне тоскливо от того, что я не входил в ее планы, и мне хочется в них войти. Обида у нее на лице говорит мне о том, что и ей не все равно. Что не все потеряно и войти еще можно. Поэтому я беру ее за руку и нежно касаюсь губами ее губ. Что это? Мне показалось или от этого прикосновения и по ней пробежала легкая дрожь?
Оторвавшись – Ленке:
- Привет, Лен. Рад видеть. Как ты?
- Привет, Андрей, нормально, спасибо.
Обнимаю Ленку в знак приветствия, не выпуская Оксанкиной руки. Поздоровавшись, обнимаю Оксанку одной рукой, руку ее держу в другой. От ощущения ее мне становится легче и уютней. Я будто успокаиваюсь, словно она – мой спасательный круг. Нет, скорей соломинка, за которую держусь, только бы меня не унесло в воронку, что зияет напротив. Или еще куда-нибудь.
Ленке:
- Молодец, что приехала.
- Да, я тоже рада вас видеть. А тут так классно. У нас такого нет. Ребята, я за водой схожу. Вам... – мы уже не смотрим в ее сторону, - ...тоже принесу, – она сплавляется, а мы стоим на фоне мазутной пены.
- Как консультация прошла? – спрашиваю, прижимая ее к себе.
Она пожимает плечами:
- Не знаю. Не буду оперироваться, скорее всего.
Почему это? В отместку мне?
- ClearView меня не очень впечатлили, - поясняет она, не дожидаясь моего вопроса. – С виду вроде приличные, но – сама не знаю. Отзывы о них что-то так себе. Мол, если наверняка, то надо идти в университетскую клинику, там у профессора опыт – более двадцати тысяч операций.
- Так пойдем туда, - беру в руки ее лицо, целую в лоб. Меня словно прорвало что-то, нежность какая-то к ней. Да и радуюсь, что позволяет мне целовать себя, хоть и все еще злится, как пить дать.
- Но там лазер пятнадцать штук стоит, а в ClearView только две с половиной.
- Оксан, это не проблема, ты же знаешь, - настойчиво целую ее лицо.
Она молчит, хмурится, отворачивается, а я в который раз реально не понимаю, в чем проблема. Вообще, откуда в ней эта заметная перемена настроения резко в худшую сторону, которую наблюдаю за последнее время. Ведь явно случилось что-то.
- Оксан, с тобой... все в порядке?
- Со мной – да.
- Может я что-нибудь сделал?
- Нет. Не сделал.
- Оксан, прости, что не приехал сегодня.
- Ты ж приехал. Когда смог.
Она не язвит, говорит спокойно, констатирует факт.
- Я правда не мог. Мне очень хотелось...
Быть с тобой почаще. Приезжать всюду вовремя. Но не получается. И так будет еще долго, много лет. Возможно, дальше будет хуже. Но мы же оба взрослые люди. Живут же другие как-то. Надо ценить то время, что есть у нас.
- Оксан, - говорю ей мягко, но настойчиво, - пожалуйста, не забрасывай мысль об операции. Подумай только... Ведь это совсем другая жизнь будет.
- Нет, не надо.
- Ты о чем?
Она молчит, видимо, зная, что я рассержусь, когда услышу ответ.
- О деньгах?
То есть, о том, что ей денег моих не надо? Ничего от меня не надо?
- Оксан, я настаиваю.
- Почему?
- Я так хочу. И поскорей.
- Поскорей сделать? – прищуривается она как-то странно, глядит пристально, пытливо.