- Ну что, какие у нас на сегодня планы? – спрашиваю утром день на пятый, ранее хорошенько ее оттрахав и ныне сладко потягиваясь. Спрашиваю прямо в ее затылок, затем целую уже пониже. – М-м-м, шоколадка моя... И сладенькая такая же.
Она лежит рядом со мной, уже золотисто-смугленькая почти везде, еще горяченькая после секса. Когда поворачивает ко мне личико, вижу, что она недовольно дует губки и морщит носик.
Дело в том, что Оксанка – тот еще экскурсовод-организатор. Казалось бы – ну чего тут смотреть, в этих канарских деревушках? Купайся, загорай, ну, сходи вечером на шопинг, когда после сиесты вновь открываются магазины. Но нет, у нее был составлен обширный план сайтсиинга. Как я и думал, она собиралась сплавать еще куда-то на другие острова, где такая же скукота. В план входил и подъем на вулкан Эль Тейде, тот самый. Так что Макс Канненбеккер мог не утруждать себя советами. Жаль только, что из-за меня мы самым безбожнейшим образом пропустили уже так много дней, которые, по ее словам, могли бы потратить на что-нибудь путное. Я с ней ни в какой стеб не ввязывался, решив, что так только хуже будет и предоставлял ей ныть потихоньку и тушить свое недовольство в море.
Вообще-то, теперь я ей предлагаю именно то, что она хотела, но не в ее правилах просто обрадоваться. Вместо этого она уворачивается от моих объятий, вскакивает и спрашивает с насмешливым недоверием:
- А что, это кому-то интересно?
Сначала же нужно еще поломаться. Но у меня настроение отличное, поэтому я не ведусь на это. Вместо этого чмокаю, а потом шлепаю ее посмуглевшую попку, затем мы одеваемся, завтракаем и, прихватив треккинговую обувь да палки для ходьбы, своим ходом, то есть, на маленьком арендованном джипе отправляемся смотреть на вулкан. Как по мне, так он ничем таким не примечателен, но я решаю благоразумно молчать по этому поводу, предоставляя ей болтать без умолку. А известно ли мне, что Эль Тейде является самой высокой точкой Испании. И что как раз недавно его причислили ко всемирному наследию ЮНЕСКО. Ладно, пусть хоть один из нас получает удовольствие.
Перед восхождением мы прибиваемся к англоязычной группе туристов и идем с ними наверх. Кажется, на восхождение с самого подножия времени нужно с полдня, поэтому мы проезжаем часть пути на канатке, а затем отправляемся по сокращенному маршруту. По первой мы то и дело фоткаемся возле вулканических валунов странной формы, похожих один на другой. Она восхищается видами, хотя кроме пустынного, примелькавшегося уже ландшафта там смотреть особо не на что. Потом мы тупо устаем и топаем почти уже молча. Интересно, а есть другой вариант восхождения, то есть, заезда на велосипеде? Надо было узнать. На вершине – все то же, только выше и с буглосами, этими странными гигантскими растениями, цветущими красным.
Она, по-видимому, устала от моего равнодушия к этим красотам, и поэтому после фоток и с буглосами тоже смолкает окончательно и стоит, в раздумье разглядывая бескрайнюю и бесконечно неинтересную пустоту перед нами.
- Чего видно? – подхожу к ней.
- Цветочки. Во-о-он там, неподалеку.
- Так они у нас на фотках есть уже. Со всех ракурсов.
- Хорошо же.
- Конечно, - не могу удержаться я от подкола. – Уже только ради них стоило лезть сюда.
- Ты не рад, что мы в кои-то веки куда-то выбрались?
Да, зря я. Ей же только повод дай. Но вопреки моим ожиданиям она не углубляется в наезды здесь, на вершине, на которой якобы чувствуешь себя повелителем мира – вот уж умеют эти туроператоры разрекламировать. Молчит и, когда мы возвращаемся. До того, что это становится невыносимым.
- Слушай, да какие тебе экскурсии... – пожимаю плечами, когда мы садимся с ней обратно в машину. - Тебе дома сидеть надо. Вон, как грузишься.
- И вовсе это не из-за экскурсии.
- А из-за чего?
уже реально раздражен. Но она сумела испортить мне настроение только на пятый день после приезда. По телефону на это порой хватало двух минут, так что в этом можно усмотреть своего рода прогресс.
- Да так.
Что – так? Мало времени с ней провожу? В отпуске работаю? Или что-то еще? Почему-то склонен верить последнему. Но она упорно молчит.
- Слушай, - ее молчание уже выводит меня из себя. Но я не собираюсь вестись на нее. Вот, бляха, приедем, и пойду лучше поработаю. – Если не хочешь говорить – твое дело. Просто...