- Оксана так болела активно.
Да, воображаю. Жаль все же, что я не видел.
- Она всегда болеет за Россию, - подтверждаю с улыбкой.
- Вот только одета непатриотично, - смеется он, обращаясь к ней.
- Ну и что, - она тоже смеется. – Я – фанат под прикрытием.
Да, видимо, нашли они общий язык.
- Мы ж сами не из России, - продолжаю улыбаться я.
А он удивлен. Ошеломлен, я бы сказал. Она не рассказывала? Наверное, некогда было, футбол же. Разочарован, по ходу. Смотри только не расплачься, советую ему мысленно. И на что, собственно, надеялся. Что, в Москве все такие самонадеянные? Или окрылило, что она примчалась к тебе, стоило тебе позвать ее смотреть футбол?
Я тоже приобщился к их пиву и тихонько посасываю его. Я на расслабоне, а он, наоборот, залпом допивает свое. Рассматриваю его с ленивым любопытством:
- Паш, а ты чем занимаешься?
- Паша тоже занимается недвижимостью, - вклинивается Оксанка.
- В смысле – тоже? А, ну да, - до меня будто только доходит, что моя девушка тоже что-то из себя изображает на этом поприще. Она едва и только мне одному заметно сжимает губки и напускает на личико еле уловимую обиженную полуулыбку. Думаю, Паша не просек все равно. – Серьезно?
- Да, у меня своя фирма. Кручусь. Правда сейчас не знаю, что будет. Никто не знает.
- Понятно, - говорю с равнодушной улыбкой. Не думаю, чтобы она рассказывала ему обо мне и поэтому поясняю, чтобы не осталось вакуума: - А я – юрист. Адвокат, специализируюсь в основном в области финансового права.
- Да, Оксана говорила. Вы – эмигранты?
- Этнические. Переселенцы из России и Казахастана.
Блин, если полностью выключить эмоции и мозг, это даже может показаться занятным, беседа эта. Светский треп на курорте.
- Ребята, а давайте посидим вместе... – предлагает он.
Мы берем себе на троих бутылку вискаря и устраиваемся в самом симпатичном уголке бара, том, откуда открывается наиболее красивый вид на бухту и порт Лос Кристианос, сияющие вечерними огнями. Сразу после матча группа ноготков свалила, освободив это место. Другие остались зализывать раны после вылета Нидерландов из четверти финала, вернее, топить их в ведрах Хайнекена.
- За нашу победу, - поднимает Паша из Москвы свою чарку, а мы чокаемся с ним, Оксанка – потому что разделяет выраженную им надежду, я – просто так.
Потому что мне пофигу, кто победит в футболе. Потому что мне пофигу, кто вообще где победит. Это все номинально. Я-то знаю, что в этом мире рулит и как далеки мы от того, чтобы хоть как-нибудь на это повлиять. Ну, большинство из нас. А еще мне почти пофигу, что моя девушка вышмыгнула из комнаты, пока я спал и, как последняя... дернула на свиданку с этим московским магнатом недвижимости для о-о-очень бедных. Как будто так и надо. Интересно, а что он подумал о ней? Что думает сейчас? Да вообще-то, мне и на это наплевать.
Пока эти ленивые мысли плывут в моем мозгу, колыхаясь на вискарных волнах, Паша из Москвы распаляется перед нами про кризис, про то, какие тяжелые времена грядут, да уже, блин, нагрянули. Бедняга. Так Канары для него – эконом-вариант? Да я-то и сам толком не знаю, почему выбрал их. Из-за климата, вообще-то, из-за погоды – где еще найдешь такое осенью, да еще чтоб далеко не лететь.
А ему интересно, мол, как Европа со «всем этим» справляется. По-разному, говорим ему мы. Но в общем и целом похожим образом – банкротства, сокращения, увольнения. У нас, например, в первую очередь страдает автопром. Но и банки - тоже. Но государство намерено их спасать. Учреждается специальный государственный стабилизационный фонд, объясняю я, по поддержке системно значимых финансовых организаций. А законопроект правительству помог разработать Гринхиллз. Вольфинг. Я. Про последние пунктики молчу в тряпочку. Так что, Паша, пока ты тут подъезжаешь, блин, подплываешь к моей телочке, изображая кроль, я, бля-а-а, я даже уже не крут, нет... Я в темпе этого самого кроля творю невероятные, мать вашу, вещи. И никому ни слова.