Что-то вдруг очень больно меня колет, потому что я понимаю, что она сейчас не здесь, не со мной, а где-то, я даже не знаю, где, и я сам от нее слинял. Может, пошла плавать со злости. Может, гулять ушла в строго противоположном направлении. Может, валяется на кровати, ревет, уткнувшись носом в подушки. Мало ли.
А мне уже неважно, когда и из-за чего началась эта сегодняшняя байда между нами. Началась ли сегодня или раньше. Кто инициатор. Кого надо макать носом. Мне хочется, если ей сейчас плохо, сделать так, чтобы ей стало хорошо. И еще меня гложет чувство вины, хоть я толком и не знаю, в чем виноват. Может и правда надо было уделять ей больше времени. Ну, совершить еще парочку ее смехотворных вылазок. Она веселей была бы. Да не поздно еще, говорю себе, вот прямо сейчас, после обеда, возьмем себе каноэ и поплаваем. И фигня, что сгорю на полуденном солнце. Будет и красного любить, я же знаю. Да, я знаю, говорю себе внезапно. Я знаю. Я понял.
Я что, говорю сам с собой? Придурок. Стою тут, как дурак, разглядываю витрины. Скоро уже ко мне выйдут и спросят, что я хотел. Или попросят, чтоб уходил. Не надо. Я знаю. Каким-то образом здесь отовсюду, даже из-за магазинов, видно море, хоть краешек его, да видно. Какое голубое сейчас. Ее стихия. Ее цвет. Да, этот цвет. Я тоже полюбил его. Да, я, кажется, понял. И – да, я знаю, что хочу сделать, что мне надо сейчас приобрести. А последствия меня не волнуют.
нашим по мелочи, а ей беру жемчужное колье – настоящее же? Вроде, судя по цене. Надо будет дома на проверку сдать, а то кто их тут знает, в этом атлантическом колхозе. Мне объясняют, что белый жемчуг – это слишком старомодно и скучно для девушки, но мне пофигу. Беру ей однорядное белое из южного морского жемчуга, на нем - опалово-темная таитийская жемчужина на золотом кулоне с бриллиантами. Пойдет к ее темно-синему платью. Тут же покупаю и подходящие сережки.
Потом выныриваю и вижу в соседней витрине широкополую соломенную шляпу. Интересно, она будет ее носить? Вот и посмотрим. Правда отпуск уже почти закончился, но будут же еще. Покупаю ей еще духи – а что, гулять, так гулять. И хорошо, когда есть деньги, не зря все-таки работаю...
Потом иду ее искать. В этот раз она даже не сама от меня сбежала, а... блин... да, я от нее. Ничего, посмеиваюсь про себя. Вот увидит, куда я ходил, сразу утихомирится.
Она сидит у нас на террасе в бальзаминах. Здесь тень и приятная прохлада, а она сидит и смотрит на море. Оборачивается ко мне, еще зареванная. Да ладно, я другого и не ожидал. Нет, я надеялся, что она плавать пойдет, отвлечется. Хотя – ну его на фиг. Еще утонула бы с горя. Или мне назло.
Увидев кошелки у меня в руках, она неподдельно удивляется, а я поясняю коротко:
- Вот. Шляпу тебе купил.
- Спа... сибо.
- Примеришь?
Она кивает и мерит безмолвно. Ей идет.
- Тебе идет, - говорю ей. – Классно выглядишь. Наденешь сейчас? А то там солнце.
- Сейчас? А мы идем куда-то?
- Да.
- Куда?
- Селедку есть.
- Чего?
Этого она вообще не ожидала, а у меня внутри клокочет все, потому что я ведь так люблю удивлять ее, заставать врасплох, сражать наповал. Люблю сваливать на нее неожиданности. Чтобы она теряла дар речи и вплывала в мои объятья тепленькая. Мягонькая.
- Ну как же. Ты же сама мне говорила – местное фирменное блюдо. Жареная селедка под соляной корочкой. Пошли.
Она ошеломленно и робко переодевается в легкое белое платье с темно-синим матросским пояском и обувается в матросские парусиновые босоножки в сине-белую полоску, на танкетке, в плетеном обрамлении. Вообще-то, покушать она любит, подарки тоже любит. Поэтому на лице ее не должно быть такой растерянности, я бы даже сказал, подавленности, как сейчас.
Она мнется перед зеркалом, а я надеваю на нее шляпу:
- Красавица моя, - говорю ее отражению, обхватив ее талию, положив голову ей на плечо.
Она опускает глаза. Наряжаясь, она немного привела себя в порядок, но взгляд ничем не замажешь, по ходу. Ничего, думаю, сейчас откормлю ее. И вообще. Сейчас? Нет, потом.
Собиралась она долго, но идти нам недалеко. Мы просто располагаемся под зонтиком в какой-то кафешке рядом. Сидим, смотрим на море и ждем, пока нам принесут селедку, запеченный картофель и пиво. За столом она сняла шляпу, и солнце слепит ей глаза, даже зонтик не помогает. Она то и дело трет их. В отпуске она еще больше мучается с линзами, которые не может носить во время купания.