С этим сложно смириться.
Особенно когда понимаешь, что она сможет избежать наказания, если она не пройдет проверку у врачей.
Эта женщина травила мою маму.
Я ругаю себя за то, что не смогла увидеть в ней изменений. Как она болела, долго и тяжело.
Я не смогу себя простить за это.
Разговоры полицейских прекращаются и их главный, как его там мне вообще без разницы, я не запомнила, сообщает мне, что дом придется закрыть на время расследования и жить здесь нельзя.
Это первая хорошая новость. Я не собиралась здесь оставаться.
Когда всех закончили опрашивать, Марина увозит меня в больницу. Ну, увозит меня скорая, а Марина следом. Хоть мне и сказали, что может быть небольшое сотрясение, но рекомендовали провериться.
В больнице подтверждают, что у меня легкое сотрясение. Марина уверяет врачей, что я нахожусь в хороших руках и она за мной присмотрит, ведь первые сутки самые опасные и всякое может произойти. Мне приходится заверить, что со мной все в порядке и я не нуждаюсь в госпитализации, потому что Марина не является моим родственником.
Три дня проходят незаметно. Нас пару раз вызывали в отдел полиции для дачи показаний. Я от них очень сильно уставала, они меня так вымотали, что выходила оттуда с головокружением. Воспроизвести всю ту информацию, что мне удалось узнать, было тяжело. Слова с трудом покидали мой рот, хоть и повторялась она не единожды.
Мое состояние, несмотря на легкое недомогание и головокружение, вполне нормальное. Мне казалось, что должно быть по-другому.
Череда событий пронеслась через меня и унесла с собой все мои силы, но я продолжаю ходить и улаживать дела. Как говорят, держусь из последних сил.
– "Почему ты меня не взяла с собой?"
Марина встречает меня на пороге своей квартиры, пока я пытаюсь закрыть дверь и раздеться. Она смеряет меня таким взглядом, что аж оправдаться хочется. Настоящая мама, даже чужого ребенка взглядом может на лопатки уложить, даже если мы почти одного возраста.
– "Я жду ответа."
Если честно, под ее взглядом мне становится неуютно, она ведь еще руки на груди сложила и стоит не моргает. Давит взглядом.
Глубокий вдох.
И еще один.
– "Все в порядке, Марин. В этот раз показания быстро дала и встретилась с адвокатом. Теперь по любым вопросам с ним будут связываться. Как только расследование закончится, продам все имущество. А может и не все. Я пока до конца не решила. Но дом точно продам. Я сказала адвокату, чтобы он обзвонил всех сотрудников и помог найти новую работу. После продажи постараюсь выплатить всем моральный ущерб, натерпелись вы конечно от этой женщины."
Невесело усмехаюсь и молча смотрю на свои носки. Сегодня они розовые, утром когда одевалась не могла выбрать какие надеть. Почему меня вообще волнует какие носки надеть? Их же никто не увидит, кроме меня, Марины и Влада. Кстати, о Владе.
– "Как Влад?"
– "Пойдем на кухню, накормлю и расскажу все."
– "Я не очень голодна, Марин, в последнее время как-то не хочется есть."
– "Хочется не хочется, а надо. Ты похудела. И выглядишь сильно бледной. Так нельзя. Ты морально истощена, такие события в жизни…. Надо есть! Все."
Ну мама, вся из себя мама. Хах. Однако мне приятно, чувствовать как кто-то заботится о тебе и не требует чего-то взамен дорогого стоит.
Мысли приводят к Джеймсу. Как он там? Как Ева? Я не связывалась с ними с того времени, как меня заставили уехать в Россию. Я должна лично встретиться с ними и все обсудить. Из-за разницы во времени будет тяжело общаться по телефону.
Пока я это обдумывала Марина успели налить тарелку супа и положила немного салата на стол. Как по мне, так это уже много для меня, но сказать это Марине я не осмеливаюсь, огребу как следует.
Я ем медленно, пытаясь слушать рассказ Марины о сыне. Дело с ним закрыто и никаких проблем у него не будет. Я также попросила найти школу получше для него, если они останутся здесь. Мой билет на самолет уже куплен и ждет в сумке с вещами и всеми документами.