– "Не поняла…"
Мой ответ был настолько тихим, что даже я кажется его плохо расслышала, ведь на минуту показалось, что это я в голове у себя сказала. Но нет, Джеймс услышал и даже вышел из-за стола и очень медленно подошел ко мне. Осторожными шагами он приближался все ближе. Его губы шевелились, но я не слышала ничего. Глазами я прошлась по его телу. Мне показалось, что он стал шире в плечах.
Когда Джеймс остановился в шаге от меня, его запах достиг моего носа. Такой родной…
Мелкая дрожь не покидала мое тело, и Джеймс заметил это, потому что его руки крепко ухватили меня за плечи и притянули ближе к себе и начали медленно растирать.
– "Кто. Это. Сделал. С тобой."
Наши глаза встретились. В его пылал пожар. Такой, что гляди все вокруг поглотит и потушить это будет невозможно. Там была ярость. И я надеюсь, что не на меня.
– "Эта оболочка лишь подобие тебя. Что с тобой случилось, детка?"
Последний вопрос был произнесен так мягко и нежно, что слёзы не возможно было уже сдерживать. Капля за каплей они стекали из моих глаз и мое зрение резко расфокусировалось, все оказалось размытым.
Теплые, мозолистые руки оказались на моем лице. Большие пальцы осторожно вытирали мокрые дорожки.
– "Лив, детка, не молчи. Расскажи мне."
Такой мягкий голос, и то, как он произнес это - взорвало во мне ту плотину, что сдерживала меня. Рыдания вырвались из меня и уже ничто не могло остановить меня от всплеска эмоций. Так долго они копились во мне, что невозможность остановить это казалась приятной.
Меня окутало теплое, большое тело. Джеймс обнял меня так крепко, что дыхание на секунду замедлилось от того, как сильно он сжимал меня. Он успокаивающе гладил меня по голове, спине. Поцелуи покрывали мое лицо где только мог он дотянуться. Я слышала какие-то обрывки слов. В какой-то момент мы оказались на диване, Джеймс притянул меня к себе на колени. Меня укачивали как ребенка, но мне было все равно. Я чувствовала любовь и заботу, по которой так скучала.
Пройдя весь путь до него я не надеялась на такое. Я надеялась на понимание, когда бы я закончила свой рассказ, почему меня так долго не было, из-за чего я так резко исчезла. Но я не мечтала о таком. Этот момент настолько интимный, что мне кажется это все моя фантазия. Что на самом деле я уснула в своем номере.
Но нет. Это не сон, не фантазия. Реальность. Запах, тепло тела не могло мне причудиться.
Немного успокоившись, когда слезы уже давно перестали литься из меня, а осталась только смущающая икота, я подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Джеймсу.
– "Джейми.."
– "Да?"
– "Прости меня. Я..я.."
– "Эй, все хорошо, дать тебе водички?"
Проведя рукой по моему лицу и убрав с него выпавшие пряди волос мне за ухо, Джейми наклонился и нежно поцеловал меня в нос. Его взгляд изменился с гневного, пылающего яростью, на любящий, в котором чувствуется как она переживает за меня.
Вместо ответа я просто кивнула и Джеймс аккуратно пересадил меня на диван, встал и пошел за водой к стеклянному столу возле окна, где налил мне стакан и принес его мне. Я не в силах была держать полный стакан воды, от чего от трясся и немного расплескался, пока я пыталась отпить из него. Джеймс придержал его для меня.
Опустившись на колени передо мной, он положил руки мне на бедра и стал нежно поглаживать их круговыми движениями.
Шли минуты, а мы так и сидели, глядя друг другу в глаза, и молчали.
Полностью успокоившись, я глубоко вздохнула. Долгий, тяжелый выдох последовал после этого и я опустила глаза вниз на стакан в моих руках.
Сделав еще один вздох я начала свой рассказ.
Как готовилась к нашему свиданию. Как меня перехватили те люди и заставили поехать с ними. Про бабушку, про свадьбу, которую она решила устроить. Как заставила худеть. Про Марину и Влада.
Про тот судьбоносный день было рассказывать намного тяжелее. Заново пережить такое, даже если это уже воспоминание, было нелегко. Меня начало тошнить.
Но несмотря на тошноту я продолжала. Рассказала про наш план с Мариной, про то как нашла все доказательства, про смерть мамы, точнее убийство, как это спланировала эта женщина. Про ее невменяемость. Страшно представить, что могло еще случиться в этом больном мозгу.