– “ Ну вообще–то я не стоял у двери. Здесь стены тонкие, а слух у меня и без этого хороший. Так что можно сделать вывод, что ты не права. Я не подслушивал, не стоял у двери.”
Этот ответ заставляет меня откинуться назад на кровать и раскинуть руки в стороны, не забыв при этом закатить глаза.
– “И глаза не закатывай.” – кричит он мне в ответ, уходя.
Гневно зыркнув на закрытую дверь, вместо нее представив лицо Кингсли, поднимаю руку и показываю ему средний палец, и, замявшись на секунду, добавляю к ней вторую руку.
– “И вставай уже, завтракать пора. Все уже давно готово.”
Как обезумевшая вскакиваю и бегу к двери, рывком открываю ее и, стоя на пороге, вытягиваю руку и указываю пальцем на … полуголого мужчину у меня на кухне. Так бы и стояла с открытым ртом, вытянутой рукой и глупо вытаращенными глазами, разглядывая прекрасно сложенного мужчину на моей кухне. А точнее быть – его мощную спину. Иисус, да она просто необъятная. Я и раньше была в разы меньше его, а что же сейчас произойдет, когда он меня обнимет.
Так, стоп, блять. Какой обнимет.
Эта отрезвляющая мысль приводит меня в чувство одновременно с поворотом этого божественного тела, устремляющего взгляд на меня. Быстро тряхнув головой, снова принимаю обвиняющую позу.
– “….” – сощурив глаза и сжав рот в тонкую линию так, что аж губы болят из–за этого, смотрю прямо в эти… глубокие, карие глаза. Я рассматриваю его лицо с большого расстояния, но даже сейчас могу сказать в точности где у него родинка, какие морщинки в уголках глаз, когда он смеется. А эти его широкие брови… которые сейчас медленно поднимаются к линии роста коротко стриженных волос. Хотя ему так шли длинные волосы….
Понимание ситуации доходит до меня так же медленно, как его брови движутся вверх.
Я чувствую как вспыхиваю, жар покрывает мои щеки, шею и грудь.
Вижу, как его взгляд неторопливо исследует меня. Сначала мое лицо, затем опускается ниже, на шею. Не задерживаясь там надолго, идет ниже, мимоходом взглянув на ключицы и, наконец, опускается на грудь.
Моя пышная от рождения грудь вздымается и опускается размеренно. Что нельзя сказать о моем сердце. Оно стучит так, что может запросто выскочить и удрать из этой комнаты.
Кингсли не стесняясь разглядывает меня. Точнее мои соски, которые явно просвечивают сквозь этот шелковый топ, который больше в кружеве, чем в самом шелке. Должна сказать, что мне определенно нравится этот голодный взгляд зверя, который наконец получил свою добычу.
Нейтан ни разу не видел мою голую грудь. И даже не трогал.
А сейчас он был бы не против снять с меня этот ничего не скрывающий топ и наброситься ртом на голую грудь, обхватить сосок губами и жадно всосать его в себя. Пощелкать по нему языком, а потом прикусить зубами.
Между ног разлилось тепло, которое перешло в живот. И теперь там во всю растет возбуждение. Нужда в мужском теле, тепле его большого члена внутри себя.
Я почувствовала, как между ног потекло мое возбуждение и это отрезвило меня настолько, что я смогла быстро ретироваться обратно в спальню и закрыть за собой дверь.
Уже стоя прислонившись к двери, я улыбаюсь как дурочка. Хотя только что позволила чужому мужчине разглядывать себя, практически голую. А ведь никто и никогда не видел меня в таком виде. Никто не прикасался ко мне в тех местах, которые сейчас отчаянно жаждут прикосновений мужских, грубых рук.
Однако, прошу заметить, не одна я тут стою и мучаюсь от дикого возбуждения, требующего незамедлительной разрядки.
Краем глаза, когда оборачивалась и убегала, я успела заметить довольно внушительный бугор в брюках Кингсли. Ему, наверное, сейчас не легче чем мне. И меня это совершенно не коробит.
Довольно улыбнувшись и прикусив губу от восторга, что это из–за меня он сейчас испытывает такое неудобство, что сейчас все его движения должны быть скованы и неловки, я торжественной походкой иду в ванную, заканчивать начатое дело.