Время, что мы провели вместе, особенное. Я чувствовала себя значимой. Он дал мне это почувствовать.
Я боялась признаться себе в своих чувствах. Ведь если они окажутся не взаимными…. Не хочется думать об этом, я зря себя накручиваю. Нужно собраться пойти на встречу.
В коридорах шумнее чем я думала, однако это не останавливает меня. Я следую прямо к выходу и толкаю железную дверь, выхожу на улицу и движусь на школьную парковку.
Только успеваю сойти со ступенек лестницы как на дорогу передо мной выезжает огромный грузовик. Его окружает облако пара, выходящего из трубы сзади и он весь издает очень громкие звуки, которые, несомненно, могли бы напугать любого в темную ночь.
Замерев от неожиданности, что меня чуть было не переехали на этом огромном зеленом динозавре, я растерянно смотрю как опускается пассажирское стекло.
– “Запрыгивай!” – кричит мне длинноволосый парень, сидящий на водительском сиденье и одной рукой держащий руль. У него расстегнута куртка и нет шапки с шарфом, скрывающих его лицо. И он ослепительно улыбается так, как может улыбаться только он. Дрожь пробегает по всей спине, рукам и ногам.
Сейчас он улыбается только мне.
И на этот раз мне абсолютно наплевать как на нас смотрят толпящиеся на улице и возле входа школьники, желающие узнать новые сплетни. И совсем неважно как завтра они будут шептаться между собой, когда я буду проходить мимо них в коридорах школы.
Я тянусь рукой к ручке двери и открываю ее, запрыгиваю в салон автомобиля с широкой улыбкой на лице.
– “Привет, Кингсли!”
БОНУС. ГЛАВА 5
– “Да сколько можно! Сколько еще ты будешь ошиваться вокруг меня?”
– “Убавь свою громкость, Ева. Я не глухой.”
– “Ха–а–а. А мне вот кажется что да. Твои уши наверняка заросли волосами настолько сильно, что они не воспринимают звуки. Я просила много раз оставить меня в покое. Но ты… Что ты сделал? Правильно. Продолжил ходить ко мне как к себе домой!”
– “Ты все еще в опасности…”
– “Вот именно! Почему ты не ищешь их? Эти подонки…”, – мой голос дрогнул только сейчас, слезы, норовящие вырваться наружу, стоят в глазах и застилают обзор. Я смаргиваю быстро несколько раз, чтобы они не начали капать и продолжаю. – “Они где–то там, ходят и едят, спят… Все у них хорошо! А у меня нет. Эти мрази …”, – из меня вырывается всхлип, который я не успеваю остановить, не только потому что это увидит он. Я поклялась себе, что не дам больше слезам пролиться… после той ночи.
– “Вот поэтому я и не могу оставить тебя одну”, – Кингсли вздыхает и проводит рукой по своим коротким волосам. Тоска охватывает меня, когда я вижу эту короткую стрижку и вспоминаю какими мягкими они были, длинными. Закрывали меня от всего мира.
Кингсли трясет головой прежде чем посмотреть на меня долгим взглядом, в котором также читается тоска, а еще боль и обида.
Только какого хрена она там делает? Это я должна обижаться!
Я вздыхаю и тяжело выдыхаю, трясу головой в знак отрицания всего, что сейчас происходит. Этого не должно быть.
– “Уходи, просто уходи”, – тихо шепчу я ему. Непрошенные воспоминания лезут в голову, а слезы уже невозможно остановить.
– “Я просто не понимаю, Ева”, – говорит мне Кингсли, когда я уже хотела развернуться и закрыть дверь. Так долго мы молчали. – “Как ты могла пустить все бездну адову. Ты знала, как я дорожил нами. Ты знала, что я никого не водил в наше кафе. Никого не катал в папином грузовике. Ты знала это!” – Кингсли смотрит на меня злым взглядом и рычит все это. – “Это память! Я поделился с тобой самым главным, что у меня осталось от него. Отнял частицу души и вручил ее тебе!” – он стучит по груди и на его глазах начали проступать слезы. – “А ты просто наплевала на все, на то самое сокровенное, что у нас было.”
– “ О чем ты говоришь?”
– “О чем я говорю?” – горько смеется он. – “Что, уже и не помнишь вечеринку перед выпускным? А я вот хорошо ее запомнил.”